5
0
— Ну что, она? — спрашивает Игорь, развалившись на диване напротив.
Отстукивая ногой под столом, отвечаю:
— Да.
В том, что Оливия не в курсе, кто я, — у меня пока нет сомнений. Хотя бы потому, что в комментариях зацепил её я — выскочку, которой было почти необходимостью доказать свою правоту и развить дискуссию. Но ни в одном слове, ни тогда, ни позже, не чувствовалось осознанного узнавания. Я специально изучил нашу переписку от корки до корки, чтобы в этом убедиться.
— Охрененная случайность, — присвистывает Гоша. — Но я бы всё равно ей не доверял. Если ты пробил Белогорскую, то и она тебя могла — для подстраховки. Буквально за пятнадцать минут.
— Почему тогда не побрезговала трахаться с таким, как я?
— У каждой прокурорши должен быть хоть один позор в анамнезе. Поздравляю, Сань.
— Спасибо, — цежу сквозь зубы.
Я откидываюсь на спинку дивана, чувствуя, как грудную клетку чуть отпускает. Совсем ненадолго.
Прошло восемь часов с тех пор, как мы попрощались, а я ни на минуту не могу выпустить Оливию из головы. Она — в мыслях, в теле и... в раздражении, которое не уходит, а только копится и мутирует, принимая другие очертания. Вообще не кстати.
Всё, что между нами было, всплывает без запроса. Кожа, запах, влажное тепло, её пальцы на моих плечах, хрип в горле. Теперь каждое из этих воспоминаний переплетается с прокурорской формой с погонами.
— Так, про отца я тебе рассказал, кто он, — откашлявшись, продолжает Игорь. — Но там вся семья — образцово-показательная. Мать — управляет нотариальной конторой. Сестра Ольги, Ирина, сейчас в декрете, но тоже успела поработать в прокуратуре. Муж Ирины — заместитель начальника департамента внутренней безопасности. А сама Ольга пять лет встречалась с… кто бы мог подумать — фитнес-тренером. Правда, потом он открыл сеть клубов, но свадьбы так и не было. Думаю, родители не позволили. Не тот уровень. Без формы, без допуска, без влияния. С гантелями вместо портфеля.
Я перевариваю текст, не притрагиваясь к еде. Разложить по полкам услышанное не представляется возможным — как и сделать вид, что это не касается меня напрямую. Такого разочарования, ярости и в то же время похоти к человеку, который может меня закопать, я, пожалуй, не испытывал давно."
"Как и Оливия не психолог-воспитатель, я тоже не водитель — хотя когда-то им работал.
Я вырос в спальном районе, в квартире, где спиртное было основным продуктом питания.
С тринадцати лет раздавал листовки, таскал сумки, грузил мешки и ящики. В школу ходил по инерции и с натягом окончил. Но выживать умел.
К восемнадцати, после окончания училища, начал подрабатывать частным водителем, потом устроился на развоз товара для местной сети ларьков. Там меня заметил местный авторитет — Иван Евгеньевич Богач.
