В сети

Иметь возможность куда-то вырываться — это уже роскошь в наше время.

Я молчу, что это было вынуждено, потому что слишком хорошо понимаю: мужчина не столько интересуется моим положением, сколько подаёт себя как незаменимого — чтобы кто-то, пусть даже я, отметил масштаб его загруженности и собственной значимости.

Из-за того, что меня отвлекают, я не сразу замечаю, как к нашему столу подходит Саша. Будто бы просто проходит мимо, но атмосфера меняется — и я улавливаю эту перемену слишком остро.

Мужчины крепко жмут друг другу руки. Всё происходит слишком стремительно, чтобы успеть к этому подготовиться, поэтому я просто застываю, сжимая тонкую ножку бокала и опасаясь переломить её пополам.

Судя по всему, Саша и Николай — партнёры по бизнесу. Это улавливается с первых минут разговора, но что-то не складывается: первый совершенно не выглядит вовлечённым. Весь его фокус — на мне: беззастенчивый взгляд скользит по шее, оголённым плечам и лицу. Пока наши глаза не встречаются, нагревая температуру моего тела до максимума и отключая все лишние звуки, кроме громкого аритмичного стука сердца.

Делать вид, что мы совсем-совсем незнакомы, глупо — с учётом того, что, возможно, в каких-то кругах известно о том, что я курировала производство по делу Устинова. И пусть сейчас меня отстранили, разумная осторожность — всё же остаётся.

Но, к счастью, нас даже не знакомят, и я искренне признательна Саше за то, что он не откликается на предложение Николая присоединиться — несмотря на то, что рядом с нами вполне можно дорисовать хотя бы одно свободное место.

Когда Устинов уходит ближе к сцене, сжимая в руке стакан с соком, я получаю возможность наблюдать за ним со спины — за позой, за движениями, за тем, как он расслабленно держит плечи.

На мероприятии другая атмосфера, и то, что Саша находится под следствием, не делает его чем-то хуже других.

Возможно, потому, что его вина не перечёркивает ни ум, ни харизму, ни подход к работе. А может, потому что в зале никто не святой — просто у кого-то ошибки заметны чуть меньше.

Не в силах долго усидеть на месте, я резко вскакиваю, как пружина, хватаю сумочку и телефон и, сбивчиво объяснив, что хочу ненадолго отойти, вырываюсь из-за стола.

— Я с тобой, — вызывается Карина, вручив пустой бокал мужу.

Мы проходим мимо гостей, устремляясь к выходу. Где здесь уборная — я понятия не имею, но доверчиво следую за подругой, стараясь не оглядываться назад. В зале много прессы и телевидения. Здесь фиксируется каждый чих, а мне после отстранения меньше всего на свете хочется стать причиной служебной проверки.

Тем не менее — это знак. Сигнал. Достаточно ясный, чтобы Саша его считал.