Уральское эхо

Поставить монумент Царю-Освободителю придумал швейцар Окружного суда Олимпий Клевакин. Средств он не имел, но загорелся идеей и стал искать деньги на памятник. Старику удалось собрать с жителей шесть тысяч рублей, на которые возвели постамент. Далее дело затормозилось. Дума ничего не предпринимала, и постамент простоял на лучшем месте в городе больше трех лет, возбуждая недоумение у приезжих… Наконец общественность возмутилась. Люди добрали необходимую сумму и при энергичном содействии городского головы Анфиногенова установили статую. Клевакин даже сумел дожить до этого радостного события!

Генрих Иванович вырос в полицмейстеры Екатеринбурга из красноуфимских исправников, но уже сделался знатоком и патриотом города. Он рассказал гостю много интересного. Оказалось, тот образовался вокруг заложенного при Петре Первом железоделательного завода и получил имя в честь его супруги-государыни. Екатеринбург стал единственным в империи горным городом. Был создан пост главного начальника Уральских горных заводов с огромными полномочиями. Этот начальник не подчинялся пермскому губернатору, имел собственную полицию и творил что хотел. Молодой город жил по приказам из столицы. В нем открыли монетный двор и стали чеканить едва ли не всю русскую медную монету. Завели императорскую камнерезную и гранильную фабрику, известную в целом свете. При Екатерине в 1763 году через город провели Сибирский тракт, ранее шедший через Верхотурье. Но потом начались проблемы. Казенный завод пришел в упадок, для металлургии Урала наступили трудные времена. Из промышленного центра Екатеринбург сделался административным центром горной промышленности, но тихо угасал. Затем отменили крепостное право и статус горного города, превратив вчерашнюю столицу Урала в рядовой уездный центр. Была и полоса тучных лет, когда здешние купцы обогатились на сибирском золоте в Томской и Енисейской губерниях. Они быстро заработали капиталы и выстроили много особняков, и по сей день украшавших Екатеринбург. Особенно прославился как баловень судьбы Тит Зотов, сколотивший за десять лет тридцать миллионов рублей. Поднялись и другие, сплошь из старообрядцев, так как город был столицей урало-сибирского беглопоповского согласия: Казанцев, Рязанов, Толстиков, Баландин, Харитонов, Расторгуев… Но затем сибирские и столичные нувориши оттеснили их на второй план. По словам наблюдавшего это Мамина-Сибиряка, «золотой век оборвался так же быстро, как и возник; миллионы рассеялись дымом».

Другие, возможно, опустили бы руки, но только не екатеринбуржцы. Их выручили бурное железнодорожное строительство и рост торговли с Востоком. Сейчас через город проходило сразу четыре чугунки: на Пермь, на Омск через Тюмень, на Челябинск и на Кунгур.