Ты моя жена. Настоящая

И вдруг звонок! Я хватаю телефон со стола. Номер неизвестный. Но я сразу же отвечаю.

— Это Василиса? — спрашивает меня незнакомый мужской голос.

— Да, — отвечаю, а у самой сердце в пятки.

— Я от Давида, — говорит мужчина. — Меня зовут Тигран* и я адвокат. Нам надо срочно переговорить. Я знаю о вашем состоянии. Но могу ли я приехать к вам? Это правда срочно и очень важно. Для Давида.

Все время до приезда Тиграна я извожу себя догадками. Я чувствую, что произошло что-то плохое. Иначе зачем понадобился бы адвокат?

Пытаюсь занять себя хоть чем-то, но все мысли крутятся вокруг недавнего звонка.

Я знала, что Давид что-нибудь натворит. Знала.

Сижу на диване, поджав ноги под себя, и с нетерпением смотрю на стрелки часов на стене. Почему так долго? Он же обещал быть через полчаса, а прошло уже тридцать пять минут.

Наконец, раздается звонок в дверь. Я бегу и открываю, не глядя.

На пороге стоит незнакомый высокий мужчина и… мама Давида.

Мы не виделись с ней с того самого приема у них в загородном доме.

— Здравствуйте, — выдавливаю я из себя.

Зачем она тут? А это кто? Тигран?

Мужчина как раз протягивает мне руку.

— Тигран Алмазов, я занимаюсь делом Давида, — говорит он.

— Делом? — хмурюсь я и перевожу взгляд с него на Анжелику Рустамовну и обратно.

— Давайте пройдем, — отвечает Тигран. — Лучше присесть. Разговор серьезный.

— Да-да, конечно.

Мы проходим в гостиную.

— Что с Давидом? Где он? — спрашиваю я у мужчины.

— Давид в больнице, — я закрываю рот рукой, сдерживая крик.

— Почему? Что с ним? Он здесь? В какой больнице?

— Не здесь.

— Он там, Василиса, — Анжелика Рустамовна достает из сумочки салфетки и вытирает глаза. — В Эмиратах. Мальчик мой…

Тигран берет ее руку.

— Давид в больнице в Эмиратах, — говорит уже он. — Но это не самое серьезное, что произошло с ним. Врачи говорят, что угрозы жизни нет. Но есть угроза его свободе.

— Вы так витиевато говорите, — не выдерживаю я. — Он что? Что-то совершил? Его в тюрьму посадят?

— Да, не исключено, — говорит Тигран и я слышу всхлип мамы Давида.

— За что? — я вскакиваю. — Он не мог ничего сделать! Что там произошло?

— За покушение на убийство и причинение тяжких телесных.

Я обмираю, бледнею и падаю на кресло.

— Он что? Убить кого-то хотел? — спрашиваю незнакомым голосом.

— Давид утверждает, что это была случайность, но да, человек в больнице и, скорее всего, останется инвалидом. Падение с четвертого этажа.

— Господи, — я закрываю лицо руками.

Что же это? Почему?

— А как зовут жертву? — боюсь, что моя догадка подтвердится. И точно.

— Дактиф. Вам это имя о чем-то говорит?

Я опускаю голову и опять руками обхватываю затылок.

Тут в мои ноги кто-то вцепляется. Смотрю испуганно на маму Давида. Она стоит передо мной на коленях.

— Василиса, умоляю, — плачет она.