0
0
— Ты что? Спятил? Только что пожар был! Какой еще ресторан?!
— Какой-нибудь тихий и где вкусно готовят. Я знаю такой, — как ни в чем ни бывало говорит он.
— Ты серьезно, Давид? — смотрю на него.
Может, ссадины-то на лице неспроста? Может, его по башке ударило?
— Я, между прочим, тебя спас, — говорит Давид и тянет меня за руку к машине. — И вот награду заслужил. Слышала?
— Грамоту? — улыбаюсь я.
— Ну, я рассчитываю на нечто другое, — приподнимает одну бровь.
— На что это? — забираю свою руку, останавливаюсь и складываю руки на груди. Стараюсь строго смотреть на него.
— Не на людях же, Василиса, — укоризненно смотрит на меня. — Пойдем, я озвучу тебе свои желания наедине.
— Давид, почему ты так спокоен? — спрашиваю я, когда он, взяв меня за руку, ведет к машине. — Это же пожар. А если бы мы погибли?
У меня до сих пор сердце замирает от страха.
— Я же не дал нам погибнуть, — отзывается Давид. — Со мной ты в безопасности. Но только со мной. Садись, — открывает переднюю дверь.
— А куда это мы поедем? — спрашиваю я, не торопясь сесть в машину.
— Домой, — как ни в чем ни бывало отвечает Давид. — Куда же еще? Переодеться надо, душ принять. А потом и поговорим.
— Ясно, — киваю я. — Вот эти твои «поговорим» обычно до разговоров и не доводят. Нет, Давид, я домой поеду. Вика, наверное, уже волнуется.
Вижу, как Давид недовольно сжимает губы.
— Хорошо, — произносит вслух. — Отвезу тебя домой. К тебе домой. Садись.
— Василиса, — говорит Давид уже в машине, — ты, мне кажется, не до конца понимаешь, в какую задницу попала. Ты в опасности. Понимаешь? — поворачивается и быстро смотрит на меня. — Я могу тебя защитить. Только я.
— Хм, — задумчиво произношу я, — это что-то новенькое. То есть я должна поехать к тебе не из-за договора, а ради защиты? И ради этого же раздвинуть ноги?
Давид усмехается. Паркуется возле дома, в котором мы с Викой сейчас живем.
— Ну, заметь, тебе же нравилось это делать. Давай, по-честному? Нравилось?
— У меня был выбор?
— Ты кончала, Василиса. Со мной кончала. Помнишь же, как ахуенно было? Такое не забывается.
— Я притворялась, — знаю, что, наверное, это очень обидно слышать, но не могу удержаться.
Давид лишь смеется.
— Ты еще и врушка. Думаешь, я не могу определить, когда баба кончает по-настоящему, а когда притворяется? Ты — плохая актриса, Василиса. И кончала ты по-настоящему.
Его самоуверенность просто бесит.
Сжимаю руками виски.
— Что? — обеспокоено спрашивает Давид. — Василиса, что? Тебе плохо?
— Голова кружится и тут колет, — показываю на левую грудь.
— Надо было в больницу тебя отправить! — Давид бьет по рулю ладонями.
Я молчу в ответ, а потом запрокидываю голову на бок.
— Василиса? — Давид берет меня за подбородок и слегка трясет.
— Василиса? — зовет меня, я не отзываюсь.
