7
0Едва только взгляд натыкался на длинные нервные пальцы, как у меня в ушах раздавались собственные стоны, а между ног саднило воспоминанием о том, как эти пальцы входили в мое тело…и меня корчило от наслаждения, которое они умели выдирать насильно. Ненавистные пальцы. С проклятыми аккуратными, чистыми пластинами ногтей и чуть выпирающими косточками на фалангах. Пальцы музыканта. И он играл внутри моей плоти зверскую и беспощадную мелодию моего унижения.
— Сделаем вид, что я не услышал, — отпил еще глоток и покачал ногой в отполированной до зеркального блеска туфле, — прочти еще раз.
Пододвинул мне листок и щелчком золотую ручку «паркер» с именной гравировкой на корпусе. Мы сидели в той же комнате за маленьким стеклянным столиком.
— Мне не надо читать ЭТО еще раз. Потому что ЭТО невозможно применить к человеку, у которого есть права. Людей невозможно купить! Эта сделка…как…не знаю, как сделка о купле машины или квартиры!
— Почему это людей невозможно купить? Ведь я покупаю тебя и более чем уверен, что ты мне продашься буквально через. — он посмотрел на часы на своем запястье, вскинув руку к лицу, — минут через пять максимум. Потому что через шесть минут я планирую послать своих людей за твоими вещами так как согласно договору, ты будешь жить в этом доме.
— Я еще ничего не подписала!
— Время идет, — ухмыльнулся и поставил чашечку на стол, провел пальцами по столу смахивая несуществующую пылинку, а я зацепилась взглядом за эти пальцы и… от неожиданности чуть не вскрикнула потому что буквально ощутила, как они мягко входят в меня, раздвигая складки плоти…картинка вызвала томление во всем теле, и я стиснула колени, чтобы прогнать наваждение.
— Что не так с моими руками? — вдруг спросил он и я ощутила, как вся краска прилила к щекам, ошпарила кипятком, — Ты постоянно на них смотришь.
А мне казалось, что я вообще на них не смотрю.
— У вас уродливые пальцы, — выпалила я и улыбка исчезла с его лица, как будто ее стерли, и губы сжались в тонкую линию. Я обрадовалась, что мне удалось его задеть.
— Согласен. — совершенно спокойно ответил он, — Уродливые. Они были несколько раз сломаны и это точно не способствовало их красоте.
Нет, это не было сказано так, чтоб вызвать жалость. О, если бы. Он констатировал это совершенно спокойно с ледяным равнодушием. Как будто этому человеку плевать на боль или на страдания. Как будто сломанные пальцы — это легкая царапина.
— Во мне много чего уродливого, да, Ксения? Но есть и прекрасное… — он подался вперед и вдруг выложил на стол бумажник, — например, мои деньги. Вместе с ними я становлюсь невероятно привлекательными и сексуальным. Настолько сексуальным, что ты лично ради их красоты будешь делать все, что я пожелаю. Моя личная вещь Ксения. Ксю. Ксюшаааа.
