Туманный вирус

 — Если бы заряд не кончился. Я шел сразу за автобусом. Видел, как он вас таранит. Ты молодец, лейтенант.

— Я разве называл свое звание? — сухо осведомился Белов.

— А ты думаешь, базы данных только у вас заведены? — ухмыльнулся Ертаев.

— Он считает, что Казахстан остался в двадцатом веке, — наябедничала Багила.

«Если не в девятнадцатом», — подумал Белов.

— Ты один? — спросил он у Ертаева.

— Стоит свистнуть, и тут будет целое подразделение СОП, — ответил тот. — Желаешь убедиться?

— Пусть оцепят аэродром, — решил Белов. — Сдается мне, что полковник Хакимов попытается смыться.

Говоря это, он неотрывно следил за Багилой. Заметив это, она фыркнула, отвернулась и принялась отжимать майку.

Прочитать правду по ее глазам не удалось.

XII

Станислав Курбатов выплюнул травяной стебель. Не разобравшись, он сунул в рот какую-то дрянь, и теперь рот его был наполнен полынной горечью.

Господи, как же он ненавидел эту казахскую степь!

Она, кстати, платила ему тем же.

Курбатов посмотрел на солнце, напоминающее бледный желток глазуньи. Четверо десантников, выделенных генералом Омаровым, резались в карты.

Судя по их репликам, колода была порнографическая. А может быть, они просто воспринимали действительность как сплошную порнографию. Вникать в это Курбатову не хотелось. Будь его воля, он давно бы поднялся над Астаной на самолете и включил бы распылители баков, навешенных под крыльями. Только ради этого он возвратился в ненавистный Казахстан. Поквитаться.

Сунув руку в рюкзак, Курбатов достал оттуда бутылку минералки, отвинтил крышечку и сделал глоток. Вода была теплой и пахла болотом. Сполоснув рот, Курбатов выплюнул воду на землю.

Он и десантники лежали в бурьяне возле дороги к аэродрому. Таких дорог было две, но, позвонив Хакимову, Курбатов предупредил, что из Астаны движется группа захвата. Таким образом, Хакимову оставался только один путь для бегства. Тот самый, который перекрывали сейчас десантники под командованием Курбатова. Полковник был отработанным материалом. Сделал все, что от него требовалось и что он мог (а мог немного, как выяснилось), и теперь подлежал ликвидации."

"Курбатов был этому только рад. Чем больше казахов подохнет при его непосредственном участии, тем лучше.

Он не различал их по возрасту, полу, вероисповеданию или каким-либо другим принципам. Для него все они являлись врагами. Заклятыми. Ненавистными. Заочно приговоренными к смерти.

Приложив к глазам бинокль, он посмотрел в ту сторону, откуда должны были появиться машины. В том, что полковник Хакимов будет удирать с сопровождением, сомнений не было. Возможно, Курбатов перестарался, расписывая, как опасен москвич, идущий по следу. Но менять что-либо было поздно.