Я не Монте-Кристо

Предательство бумерангом ударило по Эриху, несмотря на заработанные миллиарды, его наследники умирали по самым разным причинам — кто-то утонул, кто-то упал с лошади, кто-то разбился в автомобиле. Несколько месяцев назад последний Фон-Россель умер от прободной язвы, и поверенные с еще большим усердием принялись разыскивать следы Урсулы.

Точнее, искали ее ребенка. Сама Урсула, которая носила материнскую фамилию Звягинцева, умерла при родах, а ее дочь отправили в дом малютки, но почти сразу там случился пожар, документы сгорели, и сотрудники восстанавливали их по памяти. Здесь след девочки обрывался.

Нина Андреевна утверждала, что они с Урсулой Звягинцевой были дружны, та взяла с подруги слово, что она не бросит в случае чего девочку одну, но поначалу Нина сама была матерью-одиночкой без всяких перспектив. А вот когда она вышла замуж за Ивана Елагина,  принялась уговаривать его удочерить девочку, а когда упросила, оказалось, ребенка и след простыл. Ирина поделилась с Саломией по секрету, что Саша часто вспоминал, как мать всю жизнь, будто одержимая, искала какую-то девчонку, но даже генерал Елагин тут оказался бессилен."

"Саломия несколько дней ходила, как пришибленная — трагедия молодой влюбленной Светланы, которую Эрих бросил с дочкой, трагедия самого Эриха, который потом всю жизнь расплачивался за свое предательство, несчастная Урсула, след в след повторившая судьбу своей матери — казалось, все Фон-Россели словно проклятые. И далось же Елагиным это наследство…

Теперь Саломия должна была сыграть роль внучки Урсулы Звягинцевой-Фон-Россель, она понимала, что ДНК-тест в клинике будет подделан, владелец клиники был очень близко связан с Елагиными, его отец был другом генерала Елагина. Но сама процедура должна была быть соблюдена так, чтобы нельзя было подкопаться ни в чем. Вот только зачем там бабка?

В присутствии Нины Андреевны Саломия терялась и робела, а та смотрела на нее, как на пробежавшую мимо мышь, либо вообще сквозь нее. Теперь они шли рядом в сопровождении Сергея Борисовича, и Саломия с невольным уважением отметила, как ровно та держит спину, какая у нее осанка — а ведь бабке немало лет.

— Вы как будто бабушка с внучкой, так похожи, когда рядом идете, — не сдержался Сергей Борисович, но поймав холодный взгляд старухи, немедленно прикусил язык.

— Она и есть моя внучка, Сережа, она жена моего внука, — сказала сухо, и у того вообще отпала охота разговаривать.

Они вошли в здание клиники, им навстречу вышел мужчина возраста Александра Елагина, плотный, невысокий, с залысиной — наверно, тот самый друг семьи и по совместительству владелец клиники.