6
0Но ты его волнуешь, ты нравишься его друзьям, вон как они пялятся на тебя, так сделай так, чтобы он гордился тобой! Здесь и сейчас возле него ты, а не его Марина, используй это на полную катушку!»
«Я не знаю, как, я не умею…»
«Хватит ныть, все ты знаешь. Он тебя хочет, это видно и слепому, вот и пользуйся»."
"Саломия тряхнула головой, чтобы прервать надоевший диалог. Но в одном ее невидимый собеседник был однозначно прав, месяц назад она и мечтать не смела, чтобы Елагин даже мельком взглянул в ее сторону, так зачем упускать возможность провести вечер с любимым мужчиной, пусть даже это игра? Или для него это тоже перестает быть игрой?
Сбросила влажную от дождя одежду и достала платье, которое выбрала в «Донне». Платье считалось домашним, но Саломии оно казалось достойным выхода в театр. Черная мягкая вискозная ткань оттенялась белым кружевом воротничка, и Саломия казалась себе в нем выпускницей Института благородный девиц.
«Ваш муж будет в восторге! Вы очень соблазнительно смотритесь в этом платье!» — наперебой восхищались продавцы-консультанты, да Саломия и сама это видела. Небольшой вырез больше скрывал, чем показывал, но, как глубокомысленно изрекла Владислава, мужчин недосказанность заводит куда больше, чем выставляемое напоказ.
Бирка Blumarine придавала уверенности, Саломия пригладила воротничок и глянула в зеркало. Волосы, распушившиеся от дождя, лежали густыми волнами, щеки аллели, глаза блестели, в их глубине вспыхивали искорки такие же, как в ушах. Саломия нравилась себе, она знала, что и Никите понравится, и его друзьям тоже… Пусть! Пускай завидуют ему, чтобы он в самом деле ею гордился!
Когда она вошла в столовую, Никита стоял, повернувшись вполоборота, а увидев ее, умолк на полуслове.
— Ничего себе, Никитос, вот это да! — восхищенно проговорил Димка, преграждая ей путь, а она продолжала смотреть на Никиту. — Теперь ясно, почему ты ее от нас прячешь. Саломия, какая же ты красотка, хоть картины с тебя пиши!
Саломия увернулась от дружеских объятий и подошла к мужу.
— Отвали, Димыч, — отмер Никита, притягивая ее собственническим жестом, взгляд его был совсем другим, он еще никогда так на нее не смотрел. Пристально. Задумчиво. Странно. А потом сказал громко, чтобы все слышали: — Зачем картины, она сама, как нарисованная.
Усадил ее за стол, а сам сел, развернувшись всем корпусом, и продолжал смотреть. Стейки источали такой аромат и так аппетитно выглядели, что Саломия не удержалась:
— Вкусно пахнет, я ужасно проголодалась, сейчас все съем!
Муж спохватился:
— Прости, засмотрелся… — и тут же с горой наполнил тарелку мясом и овощами.
— Я не съем это одна, Никита! — она улыбалась, ей было очень уютно под его взглядом. — Придется тебе мне помочь.
