5
0
Елагин навис над ней, дыша глубоко и прерывисто, и Саломии снова показалось, что она считывает его мысли и желания. Вот сейчас он, как и она, изо всех сил сдерживается, чтобы не выплеснуть ей на платье на нее шампанское, или ей просто кажется? На миг открыла глаза, и тут же снова захлопнула, поймав полный искрящей ярости взгляд без пяти минут мужа. «Нет, не кажется». Разжала пальцы, и бокал со звоном упал на вымощеный плиткой пол.
— Извини, я такая неловкая.
«Я больше не хочу любить тебя, Никита Елагин, пожалуйста, помоги мне тебя разлюбить».
— Ничего, это на счастье, — язвительная полуулыбка, и на пол полетел второй бокал. — Нам пора… Мия.
Перед ней материализовалась согнутая в локте рука, Саломия вложила свою ладонь, туго обтянутую перчаткой. И там, где они соприкасались, немилосердно дымило и жгло.
— Хороший выбор, — сказал из-за спины Димка, — Маринка на дерьмо сойдет, когда увидит тебя с такой красавицей.
— Марина тут ни при чем, — негромко сказал Никита обернувшись к приятелю, а Саломия вздрогнула, так непривычно близко звучал его голос, — я просто влюбился в нее, Димыч, как только увидел. Еще там, в «Амстердаме».
«Шах!». Опешивший Димыч открыл и тут же захлопнул рот.
Когда садились в длиннющий сверкающий лимузин, Дима с Катей уселись первыми, Олег забрался за ними, а Саломия задержалась, подхватывая юбку своего белоснежного шелкового платья. Никита одной рукой поддерживал ее, другой придерживал дверь, и тогда она качнулась к нему, шепнув совсем тихо: «Значит влюбился. Так кому из нас нужнее деньги?», и с тайной радостью отметила, как полыхнули голубые глаза.
«Шах и мат!»
Глава 5
Сама свадьба в памяти Саломии запечатлелась, как бесконечно снующий пчелиный рой. Их с Никитой торжественно расписали в ЗАГСе, хотя в моду уже прочно вошли выездные церемонии, но Саломия была только за — чем меньше пафоса, тем лучше, все равно из знакомых у нее здесь были только сами Елагины, Катя да друзья Никиты. Обошлись без катаний по городу и выматывающих фотосессий, дежурно отклацали несколько кадров под обязательными березками и отправились в ресторан.
Все это время Никита вел себя идеально, улыбался, благодарил за поздравления, придерживая Саломию за локоть, вовремя освобождал ее от шикарных букетов, которые порой напоминали ей срезанные кустарники. Он был знаком со всеми гостями, в отличие от своей теперь уже жены. А у нее все звучали в голове слова, брошенные небрежно Димычу: «Я просто в нее влюбился. Еще там, в «Амстердаме».
