6
0
Весь следующий день они точно так же валялись на пляже, ели, гуляли, вечером даже сходили в бар, где затевалась очередная вечеринка. Джованни тоже был там с длинноногой блондинкой, он демонстративно отвернулся, Никита не смог сдержать торжествующую ухмылку, которую у него все же хватило достоинства спрятать в волосах Саломии.
— Здесь слишком шумно, — пожаловалась спустя некоторое время жена, и они пошли на берег."
"— Мия, научи меня танцевать, — попросил Никита, — а то я вечно, как инвалид какой-то, ты танцуешь со всеми, кроме меня.
Они разучивали вальс, Никита сбивался, топтался по ногам Саломии, а она терпеливо поправляла его, и он снова топтался, как медведь. Над водой низко-низко висела невозможно большая желтая луна, лунная дорожка серебрила воду до самого берега, Никита устал бороться с собой, не выдержал и поцеловал Саломию.
Целовал долго, глубоко, неторопливо, пропуская через пальцы шелк волос, зарываясь в них и придавливая затылок. Он никуда не спешил и ничего не спрашивал, потому что сам все понял по ее учащенному дыханию, обвивающим шею рукам, прижимающемуся к нему телу.
Он больше не мог ждать, и хоть лег на свою половину кровати, положил голову на сложенные руки и смотрел на Саломию, а она так же смотрела на него. Протянула руку и коснулась выбритой щеки, провела пальцами по губам — Никита сразу поймал и поцеловал ладонь, а потом повернулся на спину, придвинулся ближе к границе и положил ее руку себе на грудь.
— Попалась! Теперь так и будем спать, — он закрыл глаза, будто и правда собрался уснуть, как тут плеча несмело коснулись теплые губы, шелковистые пряди защекотали шею, и оттуда по всему телу начали разгоняться будоражащие волны. Саломия прижалась щекой к его плечу, и он снова услышал легкий поцелуй.
Больше терпеть не мог, опрокинул ее на спину и снова поцеловал так, как целовал у моря. А потом заглянул в распахнутые серые глаза и спросил шепотом:
— Да?
Она закивала, но он наклонился низко, чтобы губы касались одуряюще пахнущих волос и потребовал:
— Скажи…
— Да, Никита, да…
Она порывалась отвечать ему, тянулась губами, но Никита знал, до какого исступления могут довести ее прикосновения, а ему нужно было себя контролировать, чтобы удержать зверя, который уже рычал и рвался с привязи. Потом. Может быть. А пока только так. Медленно. Нежно. Осторожно…
— Я сам, Мия, девочка моя, не спеши… — шептал ей, скользя губами по коже, слушая ее дыхание, переплетая пальцы и едва не срываясь от того, как чувственно и горячо отзывается она на каждую ласку. Но когда опустился сверху, почувствовал, что девушка под ним задрожала и почти перестала дышать.
Снова пополз поцелуями, не давая прийти в себя, а когда Саломия попыталась обнять его за шею, убрал ее руки, вновь переплел пальцы и завел за голову.
