6
0Надо было все же не гнать вперед, дать ей привыкнуть к себе, кто знает, что за недомерки были у девочки до него. Промелькнуло и растаяло, как и не было.
«Потом. Потом я буду нежным и всю тебя зацелую, а сейчас не могу, прости». Кажется, он это даже сказал вслух, хотя уверен не был, потому что и на миг не сумел бы оторваться от своей жены. Жены… От одного слова срывало крышу, предчувствия не обманули, Саломия — его жена! — оказалась горячей, чувствительной и очень нежной.
Когда она гладила его спину, по позвоночнику будто текли горячие струи, пальцы ласкали его затылок, она искала его губами, а когда не находила, целовала шею, грудь, плечи — куда могла дотянуться. И каждый раз он вздрагивал от ее прикосновений, будто это впервые, будто он первый раз с женщиной…
«С такой женщиной — да, впервые…».
…Никита осторожно опустился на локти и уперся мокрым лбом в плечо Саломии. Бешено колотилось сердце, грудная клетка вздымалась, руки подрагивали, еще один стон вырвался из груди, и Никита прижался губами к виску притихшей под ним девушки. Губы собрали соленую влагу — морская вода? Откуда, уже давно должна была высохнуть.
А потом понял, что что-то не так, ее пальцы не сминали затылок, не царапали спину, не впивались в плечи. Никита перекатился на бок — Саломия лежала, отвернувшись, закусив запястье, а второй рукой комкая простынь. Он провел ладонью по щеке — мокрая.
— Мия, — позвал, наклонившись и касаясь губами лица, — что с тобой?
Но она не отвечала, тогда он встал на колени и поднял ее рывком, и уже тогда взгляд скользнул по простыни.
— У тебя что, месячные?
Саломия обхватила себя руками, отодвинулась к углу кровати, поджав ноги, шелковая завеса волос скрыла лицо, и до Никиты стало доходить… Медленно, очень медленно… Пока не дошло. Схватил за плечи, дернул на себя и взревел:
— Ты!.. Ты… Почему ты не сказала, что ты… — так и не смог выговорить грубое «целка», только не о ней, и околомедицинское «девственница» тоже, — что я у тебя первый?
— Потому что я знаю, как ты к этому относишься, — снова упала шелковая завеса, Никита выпустил Саломию из рук, и она снова от него отодвинулась.
— Что ты можешь знать?
— Я слышала ваш разговор с отцом, — его жена говорила едва слышно, Елагину приходилось наклоняться, чтобы услышать. — Карточки за дверью рассыпались, я не специально… Я не хотела говорить тебе…
— Ты считаешь меня полным дебилом? Или садистом? — потрясенно смотрел на нее Никита.
— Нет, — мотнула головой, шелковый водопад колыхнулся, — я бы сказала, что месячные, если бы… — а потом добавила совсем шепотом: — Я просто не думала, что это так больно…
Тут Елагину полностью изменила выдержка, он вскочил, трясущимися руками натянул джинсы, сгреб футболку и, ничего перед собой не видя, выскочил из бунгало.
