Тень прошлого

– Том, не делай…

Он нанес боковой удар и увидел, как ремень обвил ее бедро. А потом чвакнул по ягодице. И…

Господи, она хватала ремень! Она схватилась за ремень!

На мгновение Том Роган так изумился столь неожиданным нарушением заведенного порядка, что едва не остался без ремня, точно остался бы, если б не петля, надежно зажатая в кулаке.

Он дернул ремень на себя.

– Даже не пытайся что-либо отнять у меня, – прохрипел он. – Ты меня слышишь? Еще раз это сделаешь, и месяц будешь ссать клюквенным соком.

– Том, прекрати, – ответила она, и ее интонация еще больше разъярила его – она говорила с ним, как воспитательница с шестилеткой, устроившим истерику на игровой площадке.

 – Я должна ехать. Это не шутка. Люди погибли, а я много лет назад обещала…

Том мало что услышал. Он взревел и двинулся на нее, наклонив голову, вслепую размахивая ремнем. Ударил им Беверли, отбросив по стене от дверного проема. Снова поднял руку, ударил, поднял руку – ударил, поднял руку – ударил. Наутро он сможет поднять руку выше уровня глаз лишь после того, как выпьет три таблетки кодеина, но теперь он осознавал только одно – она ослушалась его.

Не только курила, но и схватилась за ремень, пытаясь вырвать его, поэтому, дамы и господа, друзья и соседи, она сама напросилась, что ж, теперь он с чистой совестью сможет дать показания у престола Господа Всемогущего и Всевидящего: она получает все, что ей причитается.

Он гнал ее вдоль стены, взмахивая ремнем, нанося удар за ударом. Руки она подняла, чтобы защитить лицо, но бить по телу ему ничто не мешало. В тишине комнаты ремень зычно щелкнул, как бич. Но она не кричала, как случалось иногда, и не молила о пощаде, как обычно.

И, хуже всего, не плакала, как бывало всегда. В комнате слышались только удары ремня да их дыхание: его – тяжелое и хриплое, ее – легкое и частое.

Беверли метнулась к кровати и туалетному столику, который стоял с ее стороны. Плечи покраснели от ударов. Волосы летели огненной волной. Он двинулся за ней, медленнее, но огромный, просто огромный – он играл в сквош, пока два года назад не порвал ахиллово сухожилие, и с тех пор его вес чуть вышел из-под контроля (если точнее, то совсем вышел из-под контроля), но мышцы-то остались, крепкая основа, покрывшаяся жирком.

Однако он уже задыхался, и это слегка тревожило.

Она добралась до туалетного столика, и он подумал, что она скрючится рядом в три погибели или попытается забраться под столик. Вместо этого она что-то схватила… повернулась… и внезапно воздух наполнился летающими снарядами. Она швырялась в него косметикой. Флакон «Шантильи» ударил между сосков, упал к ногам, разлетелся вдребезги. Тома тут же окутал удушающий цветочный аромат.

– Прекрати! – взревел он.