10
0И увидел эти тени, бегущие к лесополосе. Поначалу я думал, что это призраки, но потом разглядел ботинки. К тому времени вокруг «Черного пятна» стало светло, как днем. Я разглядел ботинки и понял, что это мужчины в белых балахонах. Один из них немного отстал, и я увидел…
Он не закончил фразу, облизнул губы.
– Что ты увидел, папа? – спросил я.
– Не важно. Дай мне воды, Майки.
Я дал. Он выпил все и закашлялся. Проходившая мимо медсестра заглянула в палату.
– Вам что-нибудь нужно, мистер Хэнлон?
– Новый комплект кишок, – ответил он. – Они у тебя под рукой, Рода?
Она нервно улыбнулась и пошла дальше.
– Рассказывать дольше, чем вспоминать. Ты наполнишь стакан перед уходом?
– Конечно, папа.
– От этой истории тебе будут сниться кошмары, Майки?
Я открыл рот, чтобы солгать, потом передумал. И мне представляется, если бы я солгал, он бы мне больше ничего не рассказал. Жить ему, конечно, оставалось недолго, но он мог решить, что доскажет в другой раз.
– Скорее да, чем нет, – ответил я.
– Это не так уж и плохо, – услышал я от него. – В кошмарах мы можем думать о самом худшем.
Он протянул руку, я ее взял, и мы держались за руки, пока он заканчивал историю."
"– Я огляделся и успел заметить, как Трев и Дик огибают угол – они бежали к фасаду нашего клуба. Я поспешил за ними, все еще жадно хватая ртом воздух. Увидел там сорок или пятьдесят человек. Кто-то плакал, кого-то рвало, кто-то кричал, кто-то проделывал первое, второе и третье одновременно. Некоторые лежали на траве, потеряв сознание, угоревшие от дыма. Дверь была закрыта, и я слышал, как кричат люди по ту ее сторону, просят, чтобы их выпустили, выпустили ради всего святого, потому что они сгорали живьем.
В клуб вела только эта дверь, знаешь ли, не считая двери на кухню, у которой стояли мусорные баки и все такое. Входя в клуб, дверь отталкивали от себя, выходя – тянули на себя.
Некоторым удалось выйти, остальные начали напирать, и дверь захлопнулась. А уж потом ее зажали намертво. Те, кто находился ближе к огню, перли вперед. Тех, кто оказался у двери, вдавливали в нее. И открыть дверь у них не было никакой возможности. Все оказались в ловушке, а огонь с ревом наступал.
И если в ту ночь погибли только восемьдесят человек, а не сто или даже двести, то благодарить за это надо только Трева Доусона. Но за свои труды он получил не медаль, а два года тюрьмы. Видишь ли, в этот момент к клубу подкатил большой старый грузовик, и за рулем сидел не кто иной, как мой давний знакомец сержант Уилсон, тот самый парень, которому принадлежали все окопы на территории этой базы.
Он вылезает из кабины и начинает выкрикивать приказы, совершенно бессмысленные, да их все равно никто и не слышит.
