10
0"
"Даже не попытавшись подняться, Стэн начал отползать, упираясь каблуками в землю, скользя задом по мокрой траве. Губы его растянулись, он скалил зубы. В темном дверном проеме он видел две пары ног, ниже диагональной линии тени, отбрасываемой полуоткрытой дверью. Видел синие джинсы, которые от времени и от воды стали лилово-черными. Оранжевые нитки на швах расползались, вода стекала с манжет, образуя лужицы вокруг ботинок, которые практически сгнили, обнажив раздувшиеся лиловые пальцы.
Их руки висели плетьми вдоль боков, слишком длинные, слишком восково-белые. На каждом пальце болтался маленький оранжевый помпон.
Держа перед собой согнутый атлас, Стэн хрипло и монотонно шептал:
– Ястребы-куроеды… дубоносы… пересмешники… альбатросы… киви…
Одна из рук повернулась, показав ладонь, на которой вода за долгие годы стерла все линии, превратив ее в гладкую ладонь манекена из универсального магазина.
Один палец согнулся… разогнулся. Помпон подпрыгивал и покачивался, покачивался и подпрыгивал.
Тварь подзывала его.
Стэн Урис, который двадцать семь лет спустя умрет в ванне, вырезав кресты на обоих предплечьях, поднялся на колени, на ноги и побежал.
Отсюда он уже не видел дверь у основания Водонапорной башни, только саму башню, широкую, но и грациозную, высившуюся в сумерках.
– Они мертвые, – прошептал себе Стэн, в шоке. Резко повернулся и побежал домой.
11Сушилка остановилась. И Стэн закончил рассказ.
Трое остальных долго смотрели на него. Кожа его стала почти такой же серой, как и тот апрельский вечер, о котором он им только что рассказал.
– Ну и ну, – первым отреагировал Бен. Шумно, со свистом, выдохнул.
– Это правда, – прошептал Стэн. – Клянусь Богом, правда.
– Я тебе верю, – кивнула Беверли. – После того, что случилось у меня дома, я поверю всему.
Она резко поднялась, чуть не перевернув стул, подошла к сушилке. Начала одну за другой вынимать тряпки и складывать их. К мальчишкам Бев стояла спиной, но Бен подозревал, что она плачет. Хотел подойти к ней, но не решился.
– Мы должны поговорить об этом с Биллом, – предложил Эдди.
– Делать? – Стэн повернулся к нему. – Что значит – делать?
Эдди посмотрел на него, стушевался.
– Ну…
– Я не хочу ничего делать. – Стэн так пристально, так яростно смотрел на Эдди, что тот сжался в комок. – Я хочу об этом забыть. Это все, что я хочу.
– Не все так просто. – Беверли оглянулась. Бен не ошибся – в горячем солнечном свете, падающем под углом в грязные окна прачечной, на ее щеках блестели дорожки слез. – Дело не только в нас. Я слышала Ронни Грогэн.
