Темный в моем сердце: Насмешка небес [СИ]

Заметалась, чувствуя, что без возможности дышать мое сознание ускользает и тут внутри что-то лопнуло, растекаясь раскаленным железом и обжигая все внутренности. Я громко закричала от боли. Таких мучений мне не доводилось испытывать в своей жизни. Я горела заживо, а давление в груди все нарастало…

— Отпусти… — послышалось сквозь ускользающее сознание.

Сильный грохот и чья-то брань…

— Даяна, отпусти свет! Ну же!

«Как же больно…» — захлебывалась я собственными слезами, готовая содрать с себя кожу живьем, потому что на нее словно вылили кислоту.

Собрав все свои силы по крупицам, я, выдерживая неописуемую боль, расслабила тело и попыталась вытолкнуть из себя то, что разрывало мою грудь. Кости затрещали, и я взвыла, чувствуя, как ребра раздвигаются… Сильный грохот… вновь земля содрогнулась… Мои ноги обрели свободу, и я повалилась на землю, в этот густой красный туман, чувствуя, как что-то огненное покидает мое тело…"

"Грохот… еще один… красная дымка медленно рассеивалась и я, жадно глотая ртом воздух, смогла разглядеть как Шималь раскинул руки, выпуская вспышки магии в напротив стоящего мужчину в черном балахоне. Отец Шантара покачивался, едва держался на ногах, а я лежала и ничего не могла сделать, потому что не удавалось даже пошевелить конечностью.

Яркая вспышка света… Шималь вскрикивает и падает на одно колено, пропуская большой огненный сгусток, летящий в мою сторону…

Дикая боль, охватила все тело, но я даже закричать не смогла… не было сил…

Кровь в венах закипела, кожа пошла волдырями и перед тем, как мое сердце перестало биться, поняла одну простую для себя вещь — какой же я была дурой, что отталкивала Шантара… мы столько времени потеряли…

Миг… пустота… невесомость, и моя душа покинула этот мир, оставляя свое израненное и обожженное тело в камере темного подземелья…

63. Ты оставила меня одного

Шантар

— Шантар… — на задворках сознания слышался взволнованный голос Нейхаса. — Шан! — он отчаянно пытался поднять меня с пола, но я не мог удержать вес своего тела на ногах. Оно все горело огнем, было так больно, что не передать словами. Казалось, будто внутренности и кости плавятся, растекаясь лавой…

— Ней… — прохрипел я. — Даяна…

— Да я понял уже! Понял! — взревел инкуб, подхватывая меня и усаживая в кресло. — Дыши! Дыши, тебе говорю! — рычал он, а я проклинал себя в этот момент за бессилие. Мне нужно было идти вместе с ней, вместе со своей истинной, а я послушал отца, отсиживаясь в безопасности. Готов был взвыть на весь дом от чувства безысходности, ведь я знал, что случилось непоправимое. Все инстинкты вопили об этом.