2
0
– Так очередь есть, – напомнил полковник, гремя ключами, – разгневанный гражданин, чье жилье неправомерно отдали бы Сталине, написал бы «телегу» в Моссовет, неприятностей не оберешься. А здесь гениальный выход. Мужик при высоких чинах, со всех сторон заслуженный, строчит просьбу: «Так, мол, и так, дочери нужна квартира, разрешите перевести техническое помещение в жилой фонд». В виде исключения партийному функционеру не отказали. Ни у кого ничего не отняли, все очередники довольны, Сталина получает чердак. Опля! Сезам, откройся!
Дегтярев дернул дверь, та распахнулась.
– Там темно, – поежилась я, заглядывая в прихожую.
Дегтярев вошел внутрь, послышались щелчки, потом полковник вышел.
– Света нет? – предположила я.
Александр Михайлович открыл железную дверцу, на которой виднелась нарисованная белой краской полустертая молния.
– Ух ты! Такие пробки я сто лет не видел!
Я заглянула ему через плечо.
– О-о-о! Когда мы с бабушкой жили на улице Кирова, у нас такие же были.
Полковник нажал на кнопку, и в прихожей вспыхнул свет.
– Ура! – подпрыгнула я и кинулась к двери.
– Стоять! – скомандовал Дегтярев. – Идешь за мной, ничего не трогаешь.
Мы вошли в квартиру, и минут через пять, обойдя просторную кухню, которая соединялась со столовой, миновав спальню, попали в гардеробную. Я пришла в восторг.
– Ну и ну! Апартаменты выглядят по-современному. Одежда сохранилась, обувь, сумки. Слушай, неужели в то время народ уже совмещал кухню со столовой? Оборудовал гардеробные?
– Простые люди надеялись въехать из коммуналки хоть в однушку, маленькая, да собственная, – вздохнул приятель, – если повезло заполучить двухкомнатную, устраивали детскую.
– Шуба из белки, – протянула я, – мечта всех моих подруг. Ну, что? Давай осматривать шкафы, искать документы, фотографии.
– В столовой и спальне нет ни гардеробов, ни секретеров, ни комодов, – напомнил полковник, – вероятно, у нее был кабинет.
– Зачем молодой девушке, которая не работала, кабинет? – усмехнулась я.
Дегтярев направился по коридору к закрытой двери.
– Сейчас узнаем, как она использовала помещение.
Александр Михайлович распахнул дверь, переступил через порог и констатировал:
– Детская!
Я поспешила за ним.
Перед глазами открылось большое помещение, метров тридцать, не меньше. На полу лежал ковер, под потолком висела дорогая хрустальная люстра. Одну стену целиком занимали шкафы и открытые полки, на которых сидели плюшевые игрушки, куклы, стояли книжки.
Полковник открыл один шкаф, осмотрел вешалки с платьицами и сделал вывод:
– Здесь жила маленькая девочка.
