Темные предки светлой детки

И тут из дома раздались отчаянный плач Мафи, гневный лай Афины и Хуча, вой Черри и громкий крик ворона Гектора:

– Отстань от Мафи!

Я кинулась в дом и увидела помесь мопса и бигля в руках Гарика. Собака выглядела странно. Игорь держал заднюю половину Мафи, голова и грудь собаки исчезли.

– Игорь! – крикнула я. – Немедленно прекрати!

Он разжал руки.

Две лапы, часть живота, спины и хвост, жалобно плача, кинулись в кухню. Оттуда через секунду с воплем:

– Матерь Божья, Мафушу надкусил крокодил, – вылетела Нина.

Я, потеряв дар речи, молча застыла.

Гарик расхохотался.

– Нина, ау! Где в Ложкине крокодилы?

В комнату вошла Маша.

– Мусик, выйди во двор. Эй, что случилось? Почему у тебя такое лицо?

Я показала рукой на кухню.

– Там Мафи.

– Без головы и передних лап, – прошептала няня, – бегает и плачет.

Игорь хлопнул себя руками по бокам.

– Ищет свою башку и ноги. Ой, не могу!

Манюня кинулась в кухню, оттуда донесся ее голос:

– Мафуня, стой. Сейчас!

– Гадюк! – сказал Гектор, пролетая над головой Игоря.

– Угощу тебя сыром, – пообещала Маруся.

Я тоже пошла в кухню. Если Манюня хочет порадовать Мафуню кусочком эдама, значит, голова у пагля[3] на месте, иначе как собака сможет полакомиться?

Маша и Мафи стояли у холодильника.

Я посмотрела на псинку и глубоко вздохнула.

– Она опять целая, – воскликнула Нина, которая тоже вернулась в кухню.

Няня бросилась к собаке, села на корточки и обняла Мафушу, приговаривая:

– Я увидела тебя без головы и чуть не умерла!

Маша подняла с пола что-то, похожее на комбинезон.

У членов нашей стаи есть одежда. Черри, Хуч и Мафуша утепляются в холодное время года. Вот Афина всегда носится без «пальто».

Но наряд, который сейчас рассматривала Маруся, выглядел необычно. Он был бежево-розово-серого переливающегося цвета, а у капюшона закрыта лицевая часть. Видели когда-нибудь маски, которые натягивают на всю голову? Вот такая была у шмотки, которую вертела в руках Маруся.

Глава шестая

– Бред! – сделала вывод Маша и поспешила в столовую.

Мы с Ниной направились за ней.

– Что это за гадость? – не самым ласковым голосом осведомилась наша владелица ветеринарной клиники. – Игорь!

Гарик совершенно не боится меня и Феликса, и Дегтярева, и Юры.

А уж про Нину вообще лучше промолчать, она для «подкидыша» вовсе не авторитет. Единственный член семьи, который способен внушить страх Гарику, – Маша. Александр Михайлович топает ногами, кричит, Феликс пытается вежливо объяснить своему дяде: «В данном случае ты не прав», Юрец спокойно говорит: «Игорь, ты дров наломал», я оседлаю метлу и летаю на ней по дому, Нина тихо плачет: «Гарик, зачем вы так поступили?» – но крики, слезы, увещевания, угрозы, метла-бомбардировщик – все это не приводит пакостника в трепет.