11
0За спиной мужчины был один из дежурных, который пытался остановить императорскую особу:
— Господин, не положено…
— Молчать! Что тут происходит? — Спросил Цесаревич. Причём обращался он не к следователю, а ко мне.
— Да вот, Виктор Петрович, пытаются морально сломать задавая одни и те же вопросы по девятому кругу. Причём иногда крайне каверзные вопросы задают. А ещё следователь тут козырял лжесвидетельством о том, что я первым применил магию для нападения на того молокососа.
— Понятно. Всё, собирайся, мы уходим.
— Постойте, но также нельзя! — Тут же возмутился следователь. — Мы ещё не выяснили…
— Мы два часа тут уже торчим, всё можно было выяснить давным-давно! Где этот Пьер Бернал? Почему его до сих пор не вызвали на допрос?
— Мы разбираемся с этим…
— Вот и разбирайтесь! А коль вы до сих пор не предъявили Александру обвинений, то мы уходим. Пошли, мне твои красавицы уже телефон оборвали.
С большим удовольствием я встал со стула и направился к выходу. Проходя мимо следователя, улыбнулся тому самой наглой улыбкой в своей жизни. Мужчина надулся не хуже жабы какой-нибудь, но ничего не сказал и не сделал. Ничего, потерпит. Пускай вовсе спасибо скажет, что эта улыбочка всё, что я могу с ним сделать. По крайней мере, пока могу сделать.
В сопровождении наследника и его людей я пошёл по коридорам к выходу из здания. Тут было полно жандармов и все они смотрели на нас. И у меня при взгляде на них проснулось детство в попе. Очень уж захотелось пошалить. Надолго запомниться этим людям, чтобы впредь трижды думали прежде чем пытаться арестовать меня под надуманным предлогом.
Поэтому я резко остановился и как можно громче обратился к этим людям:"
"— Ну что, мусора, хотели Саньку Белякова на нары отправить?! А хрен вам! Не на того напали! Меня на родине все прокурорские боятся, а менты честь отдают при встрече! Вы-то куда полезли, лягушатники?! О, а это не ты браслетами сверкал?! — Обратился я к знакомому офицеру, который и грозился меня арестовать. — Мой тебе совет — по тёмным и безлюдным больше не гуляй, да. А то упадёт кирпич на голову, причём три раза, и всё, нет человечка! Всё, бывайте фраера! Молитесь, чтобы мы с вами больше не встретились!
Ну и пошёл на выход. Цесаревич и его Гвардейцы стояли всё это время рядом со мной и сохраняли спокойный вид. Лишь после того, как мы с наследником сели в машину, и та тронулась с места, Виктор позволил себе от души рассмеяться.
— Боже мой, по тебе театральное училище плачет! — Наконец-то сказал Цесаревич отсмеявшись. — Не успей я с тобой хоть немного пообщаться, то даже поверил бы, что ты какой-нибудь бандит.
— Рад, что вы так высоко оценили мои актёрские таланты, — улыбнулся я. — Просто мне захотелось, чтобы жандармы запомнили нашу первую встречу.
