14
0
— Тебя били? — не отстраняясь от косяка, держа руки скрещенными на груди, спросил Антон."
"Если бы похитителям не повезло увидеть бодигарда в этой позе и с этим выражением лица, думаю, искать их пришлось бы в Антарктиде среди пингвинов и вечных льдов. Антоша умел быть внушительным, несмотря на видимую хрупкость телосложения.
— Ни боже мой! Обращались как с принцессой крови. — Об удобствах в ведре, вонючем тулупе и ползанье почти голышом по замусоренному сараю, упоминать не стала. Изодранные кружевные трусы приятно розового цвета и исполосованная следами скотча физиономия, и так подарили свидетелям массу впечатлений. До сих пор мое лицо напоминало маску енота-полоскуна: от переносицы к вискам шли весьма заметные багровые полоски, брови местами отсутствовали (их отодрали добрые люди на дороге вместе со скотчем), ресницы тоже слегка пострадали, так что в одалиски мне, факт, торопиться не следует. Только в еноты. — Нет, все травмы я нанесла себе сама, когда из кузова на асфальт вывалилась, — сказала грустно и потрогала пальчиком полувыщипанную бровь.
— Поймаю — убью! — скрипнув зубами, прорычал Туполев.
Я как-то сразу ему поверила. Этот поймает. И убьет.
— Может, не надо? — спросила испуганно. Если Назара посадят за собственноручное убийство моих обидчиков, милейшая Ирина Яковлевна внуков точно не дождется. А она их шибко хочет.
Не давая мне времени как следует заступиться за похитителей, Ирину Яковлевну и внуков, в кабинет зашел Сергей Андреевич. Обвел взглядом нашу теплую компанию, задумался на пару секунд и, наконец, собравшись с духом, произнес:
— Господа, я хотел бы поговорить с потерпевшей наедине.
Казенная формулировка не оставила Хозяину и бодигарду свободу для маневра, мужчины подчинились официальному протоколу и направились к двери.
— Наш разговор не окончен, — сурово, на пороге сказал Туполев и, выходя из кабинета, едва не стукнулся лбом с торопящимся на допрос опером.
Перед какой-то, видимо, неприятной беседой, органы взяли потерпевшую в плотное кольцо. Бок капитана упирался в мои пятки, Сергей Андреевич подкатил кресло ближе к дивану и тихо, глядя мне в очи, произнес:
— Сосредоточьтесь, пожалуйста, Софья, и очень, очень старательно вспомните — не менялось ли что-либо в настрое похитителей в течение вашего заточения? Вот вспомните — вас развязали. Дали попить. Потом снова связали. Так? — я кивнула. — Дальше, когда мужчины заходили к вам повторно, в голосе, интонациях, в вопросах, не проскальзывало чего-то нового? Удивления или злости, например, разочарования? Вспомните.
— Нет. Все было ровно, — удивленно ответила я. — Злости не было, это точно.
— Каких-нибудь наводящих вопросов не задавали? Ничего не уточняли?
— Ну нет же, я вам говорю! Со мной разговаривали один раз.
