Таня Гроттер и пенсне Ноя

– Здравствуй, Дягилев! С милым и в шалаше рай! Ты сиди тут, а я буду тебе танцевать! Зачем тебе какая-то толстуха, которая не ценит твоей душевной красоты? Посмотри, какие у тебя пальцы! Это пальцы художника, скульптора, скрипача! – сказал оборотень, ласково опуская голову Дурневу на плечо.

Дурнев раздраженно плюнул, сообразив, что от общего перегрева Халявий вообразил себя Нижинским, не дожидаясь полудня.

Генка Бульонов подобрал теннисную ракетку и выскользнул в коридор. Он уже давно сообразил, что оказался в квартире родителей Пипы. Он толкнул крайнюю дверь, обклеенную таким количеством плакатов с Гэ-Пэ, что она могла принадлежать только Пипе.

Однако того, кто, закинув руки за голову, лежал на кровати, никак нельзя было спутать с Пипой. Это был высокий худощавый паренек лет четырнадцати-пятнадцати. Бульонов успел еще заметить, что из-под рубашки у него выбивается желтая майка.

Несколько секунд Бульонов и Ванька Валялкин с недоумением разглядывали друг друга. Затем, буркнув «здрасьте, извините», Генка поспешно закрыл дверь. Он не относился к числу тех, кто быстро и с ходу заводит знакомства. Даже чтобы просто познакомиться с новым одноклассником, он обычно топтался на месте битый час, пряча за спину ладонь, чтобы не оказаться в глупом положении человека, который протягивает руку в пустоту.

Что же тут говорить о девушках? Пока Генка набирался храбрости, чтобы пригласить девушку в кино, она успевала уже оказаться на другом конце улицы. Ну разве это не грустно? Единственным исключением была Гробыня. Она отнеслась к Генке почти по-человечески. Правда, не только к Генке, но и ко всему, что носило брюки. Однако Бульон все равно был рад. Дареному коню в зубы не смотрят.

Не успел Бульон вернуться в гостиную, как перстень у него на пальце, который вручил ему Ужас, замерцал.

– Почему никто не взял с собой зудильник? Когда вы наконец будете в Тибидохсе? – спросило кольцо строгим голосом.

Бульонов испуганно молчал, торопливо пытаясь скрутить перстень с пальца, но тот, как назло, застрял. Генка уже понял, что с ним говорит хозяйка перстня, Медузия Горгонова, грозная дама с кафедры нежитеведения.

– Это что еще за игра в молчанку? – Кольцо грозно выстрелило искрой, превратившейся в рой серебряных ос.

– Нет, не надо! Уберите пчелок! – путаясь от ужаса в названиях, закричал Бульонов.

– КТО ЭТО? Это Бульонов? Геннадий? – Голос стал еще строже, еще суше. Бедному Генке померещилось, что он услышал даже змеиное шипение.

– Ды-ды-да…

– Исчерпывающий ответ. Примерно такого ответа я и ждала. Где Ужас и поручик? Чем занимаются эти бездельники?

– Мы… мы уже вылетаем."

"– Надеюсь, это правда. Ночью лететь тяжело, а океан сегодня штормит… Ну до встречи, если она произойдет! – мрачно сказал перстень.