Таня Гроттер и пенсне Ноя

Правда, Пипа из комнаты так и не выселилась – Медузия велела ей ждать до конца года, пока пятикурсники не покинут Тибидохс и на Жилом Этаже не появятся свободные комнаты.

– А пока я могу только поселить тебя в кладовку Жилого Этажа. Но хочу сразу предупредить: там часто появляется инвалидная коляска и жутко пахнет нежитью. К тому же лет триста назад там повесился маг вуду, что крайне негативно влияет на микроклимат, – сказала доцент Горгонова.

Разумеется, услышав такое, Пипа предпочла остаться с Таней и Гробыней, хотя ей и пришлось основательно потесниться со своими чемоданами.

Сосланная в район шкафа, Пипа буянила и атаковала Черные Шторы интуитивной магией. Верка Попугаева, сплетница номер один Тибидохса, называла их комнату обиталищем кобры, дикой свиньи и пумы. Кобре она уподобляла Гробыню, пуме – Гроттершу, Пипе же, видно, была отведена третья, не самая лестная роль.

– Вставай, Гроттерша! – сказала Гробыня, бесцеремонно запуская в Таню запуком.

– Отстань! Чего тебе?

– Как отстань? Ты это мне, своей лучшей подруге?.. Мы с тобой овдовели. Похоже, мне теперь придется более серьезно рассмотреть кандидатуру Шейха Спири… Кстати, не помнишь, на Лысой Горе дают напрокат траурные платья или мне придется украсть у кого-нибудь свадебное и перекрасить его чернилами?

– Почему это мы овдовели? – зевая, спросила Таня.

– А, подруга, да ты же ничего не знаешь! Твой Ванька ухлопал Пуппера, – поведала Склепова.

– Мой Ванька? Как ухлопал? – не понимая, спросила Таня. С утра у нее было неважно с чувством юмора.

– Ну ты, Гроттерша, просто как маленькая! И что в тебе парни находят? Или нынче дефективные в моде? Натурально ухлопал! – пояснила Гробыня.

 – Брык – и нету! Магвости надо слушать.

– Ты серьезно? Ванька убил Пуппера? Как это? – похолодев, спросила Таня.

– На дуэли, ясный перец. Вообрази: эти олухи бились на Искрис фронтис форте! Хорошо еще, Ничегоусом невечнусом не додумались. Но Гурику и этого хватило. Строгие родственники, мало витаминов… Да и Ванька тоже хорош, гусь… Эй, Гроттерша, что с тобой?

Тане почудилось, что ее мир, заботливо собранный из надежд и веры в чудо, раскололся, как китайская ваза. Длинная трещина рассекла ее изнутри, разделив на две неравные части. Слишком много потерь.

Слишком много… Все поплыло у нее перед глазами.

– Вот черт!.. Слабонервная какая оказалась! Можно подумать, я по Гурочке не страдаю. И где я сейчас, интересно, буду искать нашатырь? – укоризненно сказала Гробыня, обращаясь сама к себе.

Но нашатырь оказался не нужен. Когда Таня открыла глаза, первым ее вопросом было:

– Что с Ванькой?

– Да ничего. Правда, Гуня говорит, что Пуппер ему пылесос подшиб. Обратно он еле долетел. И нога обожжена.

– Это все из-за меня! Я никак не могла определиться.