2
0
Протянув руку к воде, коснулась ее пальцами, подняла ладонь, проследила за тем, как капельки соскользнули вниз, и решила не скрывать собственных мыслей по этому поводу:
— Насколько я поняла, церковь крайне собственнически относится к богатствам черных магов. Вы, помимо владения магией, обладаете одним из самых внушительных состояний в империи. И можете вновь обвинить меня в шпионаже, но зная историю лорда Аури, я могу с уверенностью предполагать, что церковники пойдут на все, дабы заполучить состояние Грэйд.
Его светлость внимательно выслушал, затем произнес:
— Вы упускаете еще одну немаловажную деталь.
— Да, — с энтузиазмом подтвердила я, — лорда Аури.
Герцог заинтересованно вскинул бровь.
Сочтя это позволением продолжать, я высказала следующее предположение:
— Лорд Аури столь сильно желал наследника, что пошел на сделку со святой церковью. И был жестоко обманут. Он не только не получил законнорожденного наследника, ему выдали незаконнорожденную дочь, но так же лишился практически всего состояния и магии, я права?
Мне кивнули, задумчиво разглядывая.
Воодушевившись молчаливым согласием герцога, я продолжила:
— Мне мало что известно о магах, но достаточно много об аристократах — полагаю, лорд Аури рассчитывал, заполучить часть вашего состояния, после того, как вы заключите брак с его дочерью.
Улыбка на лице герцога несла скорее оттенок горечи, нежели радости. А затем его светлость неожиданно признался:
— Условия сделки налагали на меня не только финансовые обязательства. Деньги для магов вторичны.
Потрясенная его признанием, я выдохнула:
— И вы согласились?
Усмехнувшись, лорд оттон Грэйд несколько укоризненно покачал головой и произнес:
— Вы никогда не любили, Ари.
Уязвленная его упреком, я откинулась назад, уперевшись в бортик ванны, и заметила:
— Любовь — не повод соглашаться на подобные сделки. Это всего лишь чувства, они проходят, вы же… Вы же едва не…
Но продолжить мне лорд оттон Грэйд не дал, задав свой вопрос:
— А что, по-вашему, имеет значение, Ариэлла, если не чувства?
На миг задумавшись, честно ответила:
— Честь, достоинство, верность идеалам. — Затем добавила. — И да — сохранение и приумножение состояния, что немаловажно, учитывая наследование его детьми.
Покивав в такт моим словам, герцог задумчиво протянул:
— Честь… достоинство… верность идеалам… состояние… дети… — Посмотрел мне в глаза, жестоко усмехнулся и иным, холодным, злым тоном произнес: — Честь женщины теряется одним актом насилия, и какой честной не была бы она, для всего света становится опороченной, опозоренной, грязной. Достоинство — понятие столь растяжимое, что границы его давно размыты в соответствии с представлениями каждого.
