5
0Да-а-а… Ладно, сейчас наша главная задача — выжить, собраться с силами, соединиться с нашими товарищами.
Я посмотрел на Орокана и его измученных, потерявших все соплеменников.
— Вы пойдете с нами?
Он медленно кивнул, а в его темных глазах на мгновение вспыхнул огонь.
— Хунхузы наш дом сожгли. Наша месть. Мы твоя тропа будем!
— Хорошо, — бодро сказал я, стараясь голосом придать уверенности подчиненным. — Орокан, веди нас к Левицкому!
До вечера Орокан вел нас известными лишь ему одному тропами. Уже темнело, когда мы вышли на просторную поляну, на которой виднелись приземистые крыши нескольких землянок.
Радость встречи была горькой, как полынь. Мы обнимались молча, по-мужски. Я оглядел их, Тит похудел, Софрон прихрамывал, а у Левицкого на лице появилась пара шрамов. Лишь Сафар и Захар не изменились.
Потом Левицкий повернулся к станице.
— Пойдемте в землянку.
В тесной, пахнущей каким-то грибным духом землянке, куда мы набились, как сельди в бочку, Левицкий и начал свой рассказ.
— Прошлое лето выдалось неспокойным. Хунхузы совершали набеги по всему Амуру. Но то, что случилось с нами — это было не случайное нападение! Они, видимо, пронюхали про наш прииск и шли точно на нас. Сначала разгромили стойбище Амги, затем двинулись к прииску. Возглавлял их сам Тулишэнь, небезызвестный тебе маньчжурский «купец». Они пришли не просто грабить — они пришли забрать наш прииск!
Левицкий посмотрел на Орокана, и тот подтвердил его слова коротким кивком.
— Курила, помнишь тех нанаек, которых мы у него отбили? — взял слово доселе молчавший Тит. — Одна из них еще была дочерью вождя. Вот он на нас и озлился!
— Да, — подтвердил Левицкий. — Этот Тулишэн тогда потерял не только рабынь, но и важный рычаг давления на местные племена. И он пришел мстить, а заодно и забрать то, что считает своим по праву сильного — наше золото! Маньчжуры сейчас хозяйничают на прииске, — закончил Левицкий. — Заставили тайпинов мыть для них золото. Мы ушли с боем, поближе к казачьей станице, и вот разбили здесь лагерь.
Я посмотрел на их измученные, заросшие щетиной лица. Они сделали все, что могли — спасли людей и остались боеспособным отрядом. И при этом мои товарищи не могли ни поселиться в станице, среди наших, русских людей, ни обратиться за помощью к казакам, дабы отбить наш прииск.
