Тай-Пен

Каждый год с первой водой сплавляют муку да соль для гарнизонов вниз по Амуру, до Благовещенска и далее. Командует сплавом обычно какой-нибудь молодой офицер из казаков. Вот к ним-то и можно попроситься! У барж весь груз в трюме, а на палубах места — хоть хороводы води.

И он, повернувшись, хитро подмигнул мне.

— Поговорите с ним по-хорошему. Объясните, что люди едут новые земли осваивать, дело важное, государственное. Посулите что-нибудь — вы же человек с пониманием. Ему не в убыток, а вам — решение проблемы!

Я горячо поблагодарил капитана. Это был отличный совет! Вместо того чтобы колотить неуклюжие плоты, наши люди могли в относительном комфорте добраться до места на борту этих барж.

Лишь бы сопровождающий офицер был не против… И, оставив Изю договариваться о цене за наш провоз, я в сопровождении Мышляева направился к баржам, на ходу придумывая, как именно буду объяснять молодому офицеру всю важность и государственную необходимость нашей, по сути, сугубо частной авантюры.

Действительно, на той части пристани, где загружались казенные баржи, распоряжался молодой офицер. Он был высок, статен, а в его облике была странная, притягивающая взгляд смесь аристократической утонченности и задорной, почти мальчишеской энергии.

Густая русая борода не могла скрыть волевого подбородка, а из-под козырька казачьей фуражки смотрели на мир умные, пронзительные, серо-голубые глаза.

— Господин офицер, — обратился я, подойдя к нему. — Разрешите представиться. Тарановский, Владислав Антонович. Сопровождаю переселенцев из европейской России в Амурский край.

Он оторвался от своих бумаг и смерил меня быстрым, оценивающим взглядом.

— Есаул Амурского казачьего войска, Петр Кропоткин, — представился он.

— Слушаю вас.

Фамилия показалась смутно знакомой, где-то я ее уже слышал. Кропоткин… Ба, да это же знаменитый в будущем князь Кропоткин! Да-да, тот самый, будущий отец русского анархизма, теоретик, чьими книгами зачитывался Нестор Махно. И вот этот-то идеолог безвластия сейчас стоял передо мной в форме офицера, облеченного властью. Ирония судьбы, достойная пера романиста!

Но зато я теперь знал, что именно ему говорить!

— Как уже сказал, я представитель акционерного общества, — вдохновенно продолжил я.

— Мы, господин есаул, везем партию вольных переселенцев для освоения земель на Амуре. Крестьяне, решившие по своей воле, без принуждения, искать лучшую долю на новых землях. Но пароход, который мы хотели зафрахтовать, мал, и мы не можем взять всех. У вас же на баржах я вижу свободные палубы. Осмелюсь просить вашего разрешения разместить людей на палубах вверенных вам барж!

Я намеренно сделал акцент на словах «вольные» и «по своей воле». Для человека с его убеждениями это должно было прозвучать как волшебная музыка.