14
0
Под тяжелым взглядом Лайтвуда (моего бывшего ректора, между прочим! всего-то несколько месяцев прошло, а еще светлый!), в такой одежде я почувствовала себя почти голой.
Дверь особняка скрипнула, когда мы вышли наружу, свежий ночной воздух ударил в лицо. Светила луна, которая уже пошла на убыль. Легкий ветер колыхал кроны растущих во дворе особняка деревьев и матушкины розы, почти черные в скудном свете луны.
— Леди Даркмор знает? — спросил Лайтвуд, когда мы проходили мимо.
— О чем?
— О розах.
Я пожала плечами.
Матушка была полна сюрпризов. Возможно, пока не заметила, увлекшись разборками отца и ее поклонников. Возможно, решила повременить и дать Ренфилду еще один шанс.
Возможно, судьба намекает на то, что именно я должна сообщить родительнице о вопиющем происшествии.
Лайтвуд, посмотрев мне в лицо, хмыкнул.
— Это была ваша идея?
— Возможно, — откликнулась я.
— Вы опасная женщина, Медея Даркмор.
Я невольно зарделась, а потом тут же отругала себя.
Я здесь не для того, чтобы… романтично гулять под луной с кавалером, как какая-то светлая!
Я здесь для того, чтобы плыть по течению.
Древняя мудрость темных гласила: иногда, когда ты не можешь ничего изменить, нужно просто сдаться и плыть по течению реки.
Чтобы твой враг расслабился, и можно было нанести ему решающий удар, утопив в этой самой реке.
Именно это я и планировала сделать.
Надеялась.
Мы добрались до конюшен и подошли к небольшой пристройке, куда обычно отселяли заболевших лошадей. Сейчас там жила кобылица, которую подарил мне Лайтвуд.
На помолвку.
Хотелось бы верить, что я сплю, но нет.
Все было до ужаса реальным.
Я. Лайтвуд. Прогулка под луной. Помолвка.
Липкий ужас сбывшегося кошмара.
Стоило мне дернуть засов и потянуть на себя тяжелую дверь, как ночную тишину прорезало оглушительное ржание.
— Боится, — проговорил Лайтвуд, входя следом за мной.
Он коснулся кончиками пальцев зачарованного кристалла у двери, и пристройку наполнил мягкий свет. Пахло свежим сеном, деревом и лошадьми.
Подарок Лайтвуда, высокая темная кобыла, гневно смотрела на нас черными умными глазами и скалила острые зубы, которые явно только что точила о невысокую дверь стойла. Как только до сих пор не сбежала!
— Такие, как она, не боятся, — проговорила я. — Их боятся.
— Все чего-то боятся, — пожал плечами Лайтвуд и, сбросив пиджак, аккуратно уложил его на пол.
Я отвернулась, чтобы не смотреть на его фигуру.
Потому что посмотреть там было на что: широкие плечи, узкая талия, бицепсы, которые обтягивали рукава рубашки. Проклятье!
Ткань пиджака зашевелилась, и я увидела, что из рукава выползла серая змея. О, а вот и смертоносная черная мамба.
Самый большой страх Лайтвуда.
Который я наколдовала из отцовского волоса, чтобы отвадить этого проклятого светлого.
