8
0
Поразмыслить хорошенько о том, какая выгода Лайтвуду от брака со мной и как обернуть все так, чтобы подставить под этот счастливый жребий другую темную.
Зайти утром к Бенджамину, младшему сыну Лайтвуда, потому что я пообещала и он хотел показать мне свою комнату, а потому расстроится, если я не приду… Я вспомнила яркие серые глаза мальчика и счастливое: “У меня будет мама!”
По-моему, мне никто так искренне радовался, просто… просто так.
Проклятье!
Проклятые светлые!
Нужно уносить от них ноги, пока я сама не стала одной из них.
Какой позор.
— Давайте на чистоту, Лайтвуд, — церемонно проговорила я, стараясь звучать спокойно. — Что вы от меня хотите? Зачем вам брак со мной?
На всякий случай я отошла от него на несколько шагов и опустилась в стоящее у камина кресло.
Вот так.
Я не отступаю, а просто решила присесть. Потому что я — расслаблена и владею ситуацией.
Понятно, Лайтвуд?
Он хмыкнул и устроился в кресле напротив. Наши глаза оказались на одном уровне, и пришлось приложить усилия, чтобы не отвернуться и — только не это! — не покраснеть от воспоминаний о том, как наши лица были близко, и Лайтвуд, суровый и несгибаемый ректор АТаС, которого в тайне боялись все темные без исключения, почти меня…
— Что ж, мисс Медея, вы правы. Мне, определенно, кое-что от вас нужно.
…Почти меня поцеловал.
Я моргнула и перевела дыхание, пытаясь взять себя в руки.
Что за глупости лезут в голову! Это территория светлых так на меня влияет! Этак и влюбиться недолго. Довериться кому-то. Какая гадость.
— Слушаю вас.
Лайтвуд хмыкнул.
— Это же очевидно. По какой причине, по-вашему, заключаются браки?
Я растерялась, а потому заговорила неожиданно честно:
— По множеству причин. Связи, богатое приданое, титул, политические союзы, месть, одержимость, необходимость в неофициальном заложнике… Это первое, что приходит в голову. Какая причина ваша? Давайте поговорим как взрослые люди и… какого грязного копыта Проклятого вы смеетесь?!
Лайтвуд, который, наклонив голову, очевидно и обидно ржал над моими словами, наконец поднял взгляд. Гладкие светлые волосы до плеч, упавшие вниз, наполовину скрывали его лицо.
— Прошу прощения, мисс Медея, — проговорил он и опять беспардонно заржал, окончательно спрятавшись за волосами. — У нас некоторые… трудности в коммуникации…
Нет, да что он себе позволяет?!
— Да что вы…
— Минуту.
Проведя рукой по глазам, как будто смахивая выступившие от смеха слезы, Лайтвуд встал с кресла, тихо, как хищник на ночной охоте, подошел к двери и резко дернул на себя створку.
Я вскочила, когда в кабинет ввалилась грузная фигура в белом, на проверку оказавшаяся Ребеккой — матушкой Лайтвуда.
