Свадьбы не будет, Светлый! (СИ)

Это… та самая змея? Он теперь ее в рукаве носит? Его… самый большой кошмар, который я наколдовала, чтобы его отвадить?

Этот светлый меня с ума сведет! Должна же найтись и на него управа?

— Я планировал рассказать о будущей свадьбе на завтраке, — сказал он.

— Но она темная! — возмутилась Ребекка.

— Да, я заметил. Рад, что мы так быстро прояснили этот момент.

Ребекка задохнулась от возмущения.

— Но… она в постели твоего сына! Райан! Ты… уму непостижимо! Что бы на тебя ни нашло, ты должен немедленно разорвать помолвку! И — Сэмюэль! Во имя Триединого, что было у тебя на уме, когда ты связался с этой… — Ребекка запнулась, очевидно проглатывая рвущиеся на язык слова. — Девушкой! Вы оба — с ума сошли! Вы же светлые! Отец и сын! Гордость рода! А ты, Сэмюэль, будущий Верховный!

Ай-ай-ай, Сэмюэль, про себя поцокала языком я.

Украдкой оглядываясь, я успела заметить, что лицо Сэмюэля после слов Ребекки о титуле Верховного сморщилось, как от зубной боли.

Интересно.

В этот момент в дверях появился силуэт в белом, и спустя секунду в комнату вошла девушка — тоненькая, с белой косой, огромными серыми глазами. Дочь Лайтвуда, кажется. Только вот имени ее я не помнила.

Вперед ее тащил мальчик лет десяти-одиннадцати, сонно трущий глаза кулачком.

Ага, выходит — младший сын Лайтвуда. Теперь вся семья в сборе.

Трое детей Лайтвуда, взрослые дочь и сын, а еще — десятилетний мальчик, совсем ребенок.

И — матушка Ребекка.

Все как на подбор светловолосые, светлоглазые — истинные светлые.

Отлично. Сейчас мы с ними со всеми и разделаемся. У меня, кажется, появился план.

— Пап? — тихо спросила девушка. — Что здесь… Здравствуйте.

Огромные глаза уставились на меня с удивлением.

— Здравствуй, — широко улыбнулась я, демонстрируя чуть удлиненные верхние клыки: гордость Даркморов, которые вели свой род от вампиров, детей ночи.

— Триединый, — пробормотала Ребекка и схватилась за сердце.

Так, одна почти дошла до нужной кондиции.

Может, у меня еще получится сорвать помолвку?

Ведь не пойдет же Лайтвуд против всей семьи? Он же — светлый. Для них семья священна.

— Пап? — сонно похлопал глазами мальчик и потянулся к руке Лайтвуда. — А что вы тут делаете?

Он уставился на меня и нахмурился, как будто никак не мог сообразить, сон все вокруг или нет."

"Так. Время бить исподтишка и — в самое слабое место.

Я знала, что жена Лайтвуда умерла давно — около десяти лет назад. Значит, его младший сын ее если и помнит, то совсем немного. Но наверняка ведь скучает. Даже дети темных привязаны к родителям, а уж дети светлых… — тут и говорить нечего!

А я, выходит, после свадьбы с Лайтвудом буду для них мачехой.

Никто не любит мачех.

Я знала одну темную, которая подставила новую жену ее отца, сделав вид, что та попыталась отравить падчерицу яблоком.