7
0Да и какое тут наслаждение, если праздник мирный? В общем, веселье все-таки случилось, чему я была очень рада. Белз так и не смог заслужить прощение гордой Лили, а мы с Лайтвудом, наверное, слишком много целовались, чтобы уделить достаточно внимания кому-то кроме друг друга.
Столы для гостей накрыли прямо на поляне перед особняком Лайтвуда. Вокруг носились светлячки, где-то вдалеке пели соловьи, и даже я не могла не признать, что это было... умиротворяюще. Может, даже уютно, но я пока не готова была впустить в свою голову такие понятия: я все-таки темная.
Когда мы уже уходили в особняк мимо провожающих нас гостей под аплодисменты и пожелания “сына, дочку и не шуметь слишком сильно”, я услышала шепот одной брюзгливой светлой, которую заприметила еще во время застолья:
— Да разве ж это Верховный светлых! — возмутилась она. — Какой позор! Какой разврат! Какое падение нравов!
Кажется, это была знакомая Ребекки: такая же почтенная. И, вероятно, не без скелетов в шкафу, как и Ребекка.
Оторвавшись от Лайтвуда, я прищурилась и пальнула в нее небольшой порчей. Надеюсь, пауки под одеждой ей понравятся. Ядовитые, конечно.
Все-таки у нас свадьба, подарки должны быть особенными и щедрыми.
— Медея? — Лайтвуд обернулся, и я поспешила загородить ему обзор.
— Что? — невинно спросила я, хлопнув глазами. — Она тебя оскорбила.
Я захлопнула за нами дверь особняка, отрезая нас от гуляющих снаружи гостей.
— Медея… — Лайтвуд нахмурился, наклоняя голову вперед, отчего взгляд синих глаз стал угрожающим.
По спине прошла дрожь, и я закатила глаза.
Ну почему он такой зануда?
— Что? Я же темная. Ой, ну не смотри ты на меня так! Знал, на ком женился. Надо было стоять и слушать? Да почему ты так на меня смотришь? За тот прах все-таки обиделся? Ну я случайно…
— Медея… — Лайтвуд шагнул вперед, положив ладонь мне на шею.
Я отступила к двери, запоздало пожалев, что расслабилась, как какая-нибудь светлая, и не продумала ни единого способа для защиты, даже для подклада все необходимое выбросила! И тот прах…
Рука Лайтвуда скользнула вверх, зарылась в мои волосы, а потом он подался вперед и меня поцеловал. У него были мягкие, теплые и очень нежные губы (светлый!), он обнимал меня так крепко, что перехватывало дыхание.
Светлый!
Хм… я, кажется, была против. Точно, была.
М-м-м…
— Я буду сопротивляться, — выдохнула я, когда он отстранился.
Лайтвуд хмыкнул.
— Как тебе будет угодно.
И подхватил меня на руки, перекинув через плечо.
Возмутительно! Точно буду сопротивляться!
Но, может, не слишком долго.
***
Постепенно жизнь вошла в привычную колею. Я перебралась в особняк Лайтвуда, перевезла туда все свои гримуары, записи, растения и артефакты.
