7
0— Все отдам. В тайнике… Я покажу… Мне нужны гарантии…
Говорить было больно и трудно, горло будто все еще в удавке. Половину звуков он глотал. Но Шелехов, судя по прищуренным глазам, прекрасно его понимал.
Главное заболтать.
Он даже был рад, что еле разговаривает — можно время тянуть.
— Украшения… Камни… Деньги с дома… — после каждого слова Андрей брал мучительную паузу, чтобы успеть все обдумать.
— Адрес.
Назвал один из своих старых адресов. Шелехов швырнул его обратно в снег — на спину.
Вот, сейчас.
Андрей ударил его ниже колена, чтобы выбить сустав, а когда Шелехов повалился, захватил ногами и двинул пяткой в нижнюю челюсть, собрав силы для одного, но сокрушительного удара.
С первого раза не получилось.
Добил вторым.
Шелехов даже вякнуть не успел. Обмяк, голова запрокинулась, как у бескостного — мощным ударом Андрей свернул ему шею.
И сам уткнулся лицом в снег, отдуваясь. Напряжение было на пределе возможностей. Дрожащей ногой оттолкнул труп Шелехова, и изнеможенно растянулся на краю могилы. Пахло мерзлой землей. Кровью. Жизнью.
Он не мог сказать, что хотелось жить.
Внутри пустота.
Снег, пустота, холод и ночь — вот, что его окружало. Где-то далеко ухнула сова. Он осознал, что один среди зимнего леса.
Андрей перевернулся на бок, скорчившись на снегу. Черный зев могилы был рядом — еще немного и свалится. Потом без помощи не выбраться, так и замерзнет за ночь. Но встать не было сил.
Тяжело, больно, но он приходил в себя.
Снег под ним таял, немилосердно хотелось спать. Чтобы привести себя в порядок, нужно совершить невозможное: встать, освободить руки, когда сил ни капли. Все что было — на тот удар истратил.
Долго отдыхал.
Нужно убраться со снега, чтобы не уснуть вечным сном, а он не мог… Не мог. Андрей рассмеялся от бессилия, губами цепляя снег. Он таял во рту, язык онемел. Пришло бы сейчас прекрасное видение: Дина или Лена, он бы обеим был рад. Потом вспомнил дочь. Ее мутные глаза с огромными радужками.
Второй шанс. Вторая жизнь.
Ощутил труп Шелехова под ногой — тот лежал полубоком, и пинками сбросил в могилу.
Встал на чистом упрямстве. Шатаясь. Добрел до машины, в бардачке нашел нож и перерезал стяжку. Руки тут же ответили болью. Андрей зачерпнул снега, протер запястья и горящую шею. Пусть лучше немеет, чем болит.
В кармане нашел сигареты и жадно закурил."
"Горло саднило, дышать больно, но удовольствие от дыма сильнее. Он выдыхал его в небо. В темноте высоко-высоко мигала звездочка. Самолет. На такой высоте, что едва бортовые огни видно.
Как она там?
Успел Кац увезти их? Увезти его девочек?
Сердце отозвалось звериной болью. Все-таки дрался за них. Почти сдох.
Андрей докурил до фильтра. Превозмогая в сухожилиях боль, обыскал авто. Собрал деньги, оружие, документы, все, что могло навести на кого-то из них.
