6
0Между нами сновали люди, закрывая обзор, но дочка с детским изумлением уставилась в том направлении. — Видишь? Это твой папа, Аня!
Глава 17
Когда люди расступились, Андрей стоял на том же месте.
Я вышла к нему, опустив глаза.
Плохо поступила — должна была улететь, и ослушалась. Но в глубине души понимала: я выполнила наше общее желание, в котором он никогда бы не признался ради нашей с дочкой безопасности.
Не отрываясь, Андрей смотрел на дочь.
— Привет, принцесса, — у него был мягкий голос и дружелюбная полуулыбка. Нырнув в салон, он выпрямился с куклой в руке. — Не ты потеряла?
Аня с интересом рассматривала отца, но личико сморщилось, и в глазах заблестели слезы, как только она заметила игрушку.
— Это твой папа, — сказала я, заглянув ей в лицо. — Ну же, не плачь! Все хорошо!
Я передала ее Андрею, он бережно взял ребенка на руки. От волнения я накрыла рот ладонями, глядя на них.
Думала, никогда не увижу этого.
Как он покупал эту куклу — воспоминание кололо в сердце, я полтора года на нее смотреть боялась. А теперь сам дает дочери. Она куклу не взяла, озадаченно и недоверчиво разглядывая отца. Аня положила ладошки ему на лицо — за шрамы схватила. Перемазанная слезами мордашка стала удивленной. Он замер, боясь ее спугнуть. Улыбнулся."
"— А ты подросла, да? — нежно прошептал он.
С детским интересом она наблюдала за неподвижным уголком рта, когда Андрей заговорил.
— Что такое? Нравлюсь? Или нет? — он говорил осторожно, словно боялся задеть губами нежные пальчики.
Я заметила, как бережно он держит дочь, поддерживая спинку. На ощупь нашел дверцу машины за спиной, открыл, первой пропуская меня в салон, и устроился рядом с Аней на руках.
— Ну что, поехали? В гостиницу нас отвези, — велел он парню за рулем.
Авто мягко тронулось — водитель понял, что в машине ребенок. Аня наморщила носик, огляделась, словно вот-вот разревется. Ребенок устал — да и мы тоже.
Столько впечатлений. Погоня. Встреча с ним. Секс…
Я взяла Андрея двумя руками за локоть и прильнула к плечу, пока он тихо разговаривал с дочерью.
— Злишься? — мирно спросила я.
— Нет…
Я закрыла глаза.
Напросилась ведь, фактически. Сорвала отъезд. Зато моему сердцу не было больно. Так хорошо и гладко стало на душе… Счастье — это не эйфория, я давно это поняла. Фан, любовь, огненные чувства — это ярко и красиво, но счастье, это когда есть кому положить голову на плечо и больше не плакать.
В гостинице мы, как настоящие супруги с ребенком, взяли семейный номер.
Аня вовсю зевала, и таращила на Андрея удивленные глаза, пока мы поднимались на шестой этаж. Раньше с нами мужчины не жили, присутствие отца ей было в новинку.
В номер я вошла опустошенная, наверное, так и ощущается покой, полученный в долгой и трудной борьбе.
