4
0Я не была в этом виновата — «воспитывали» Андрея. Он недостаточно расторопно выполнял их приказы, как им показалось.
В любой момент они могут проделать то же самое, если не хуже. Андрей рассказывал, Дину изнасиловали втроем, наказывая ее мужа. Она восстановилась. Но чего ей это стоило никто, кроме нее, не знает и не может знать.
Скрипнула дверь, и я настороженно подняла голову.
Незнакомый мужчина в черном костюме… Высокий, худощавый и лощеный, словно модель с обложки, а не охранник. В руке он нес куклу… Анину куклу, которую она обронила. Значит, все же они забрали ее… Зачем принесли?
— Возьмите, — куклу протянули мне.
Помедлив, я взяла и положила на колени, расправив золотистые локоны и розовую юбку-пачку. Сердце тут же пронзила боль, когда я вспомнила, как маленькими пальчиками Аня мяла ее и прижимала к себе во сне. У нее такое умиротворенное лицо, когда она спит… Вспомнила ее улыбку, и сжала зубы, чтобы не разрыдаться от горя в голос.
Как я ее люблю, мою малышку. Где она?!
— Зачем вы это принесли? — агрессивно спросила я.
Это что, намек, что дочка у них?
— Кукла ваша, — пояснил охранник. — Ваша дочь обронила.
— Я знаю, чья это кукла! — заорала я, вскакивая. — Где моя дочь?!
Мне хотелось напасть на него. Драться, кусаться — рвать на части, если что-то ей сделали. Я знала, что проиграю, слишком разные весовые категории, но материнский инстинкт стал больше меня. Я была похожа на маленькую кошку, способную ради котят атаковать стаю псов, даже если нет шансов на победу.
За плечи он усадил меня обратно на диван. Зло поджал губы. Я его раздражала, но он держал себя в руках.
Чего они ждут? Привезли и держат меня, ни о чем не говорят, ни о чем не спрашивают. Неужели, ждут Глодова? Он едет сюда?
— Что вам нужно? — я вскочила снова, происходящее доводило меня до тихой истерики. — Что вы хотите от меня?! Кого вы ждете? Своего хозяина?!
— Советника по безопасности. Сядь! — прорычал он, как рассерженный медведь.
Я рухнула на диван, обняв игрушку.
Точно, меня допросят.
Насчет убийства Геннадия Александровича и того, как я там оказалась. Нужно перестать на них бросаться и подумать, что скажу. Лгать, чтобы не сделать себе хуже, или не стоит? И упоминать ли Андрея?
Ради Ани я пойду на все. Извернусь, что угодно сделаю.
Расправой над ребенком мне не угрожают, так что, надеюсь, дочь спасена и ее увезли в Пекин или спрятали, как договаривалась с охраной.
— Где моя дочь… — вновь повторила я."
"Они молчали и смотрели без эмоций. Меня охватило черное предчувствие — не просто плохое, как раньше, а чудовищно страшное. Я не знаю, что со мной сделают… Не знаю, кто будет вести допрос и сумею ли доказать, что мы с дочкой ни в чем не виноваты. По правде говоря, это не слишком меня и волновало — ушло на второй план.
