1
0Подожди, пока Ремисова уберут из розыска. Где-то на год тебе надо затихнуть.
— Учту.
Артем прошелся по поляне, собрал свои вещи: ноутбук, телефон, которые оставил под кустом. Остановился рядом, протянул руку — он хотел уйти, прежде чем Андрей бросит спичку.
— Ну, бывай, — у него было спокойное, хоть и мрачное лицо, и крепкое рукопожатие. — Надеюсь, больше не пересечемся.
Он ушел, толстовка несколько раз мелькнула за деревьями, дальше Андрей не следил — ему нужно было завершить дело.
На неделю пришлось крепко загаситься.
Он выяснил, что Лена купила билеты на троих, и узнал время вылета. Молодец, не подвела, девочка. Дальше только терпеливо ждать. Он не мечтал, что встретится с ней, обнимет дочь: вдруг не срастется.
Тело нашли через день.
Высказали осторожные оценки, опознали, но имя — Андрей Ремисов — прозвучало только к четвергу. Как гром среди ясного неба. Везде — и в аэропортах тоже, усилили охрану. Но должны снять. К концу недели — должны.
В среду обнаружили Максима.
Имя не назвали, но по району и описанию Андрей понял, что речь идет о стрелке. Парня жаль, но сильных эмоций это не вызвало. Он был рад, что не оказался на его месте. Смотрел новости, неподвижно сидя в прохладной затененной комнате. Курил. Ни о чем не думал, ни на что не надеялся. В новостях говорили о нем, но через пару дней появились другие события, и он перестал быть интересным. Все могло вот так закончиться: несколько слов в сводке новостей, ведущие перешли к другой теме, жизнь покатила дальше, а он остался гнить в безымянной могиле. Андрей не мог избавиться от ощущения, что тоже в каком-то смысле умер.
В голову лезли мысли о жизни. О прошлом. Не сожаления — просто цветные картинки, обрывки пережитого. О матери…
Маму жалко."
"Не видел ее много лет, но — жалко, когда узнает из новостей, что сын погиб. Пока был в тюрьме, она написала — одно письмо. Он несколько раз перечитал, и не ответил. Много времени прошло. У нее давно должна быть своя жизнь, а ему лучше не выходить на контакт. Особенно с матерью. Он не хотел, чтобы знали: Ремисов поддерживает связь с родственниками.
Будет плакать, конечно… Достанет письма с войны, наверное, хранит. Будет перечитывать, страдать. До рождения дочери он иначе к этому относился. Не понимал так глубоко родительские чувства. Но так лучше, и кто знает, может, не врут, и материнское сердце почувствует: не о ее сыне сказали в новостях.
В середине недели он проехал по старым квартирам.
Забрал все, что могло навредить: левые документы, оружие, телефоны. Уничтожил улики. Даже лучше, что не привязывается к вещам, думал он, сжигая старые паспорта. Эту жизнь выкинет так же легко, как свою первую, нормальную… Хотя не легко… Нет, не легко он пересек черту, отделяющую криминал от армии.
