2
0
— Кто же от такого откажется… — пробормотал он опухшими губами.
— Что? — переспросил парень, и гадко прищурился. — Бормочет что-то. Нервы сдали?
Ненадолго его оставили в покое.
Наполовину закрыв веки, Андрей лежал на бетонном полу, и наблюдал за ними. Звонили Богданову или приближенному: молчание возымело силу. Его избили, но вытянуть ответы не смогли. Теперь нужны инструкции.
— Ладно, — сказал охранник, закончив разговор. — Где прячешь семью? Их сюда привезут, этого хочешь?
Парализующий страх, словно яд, растекся по венам.
Адреналин в крови призывал действовать, а он лежал, отвернув лицо в сторону, и думал о ней.
Лена-Лена…
Маленькая, красивая девчонка, с которой он познакомился лишь для одного — для постели, а она без спроса родила ребенка. Избитый, с заплывшими глазами и тонущий в боли и безнадеге он только сейчас понял, что действительно полюбил эту девчонку. Так сильно, что не скажет ничего, даже если разрежут на куски.
Про Глодова — может быть. Про нее просто нет.
Пусть режут."
"Его захлестнуло незнакомое ощущение пьянящей животной привязанности, из-за которой умирают и терпят пытки. Пугающая, но искренняя любовь к той, без которой просто плохо.
И от этих чувств он сходил с ума.
Что не выдержит издевательств и ему влезут в голову, как когда-то. По молодости и неопытности он оговорил себя после многочасовых пыток, сдался и дал на себя компромат. На долгие годы позволил собой помыкать и огромной ценой исправил ту ошибку. Это теперь навсегда в душе: тонкой тенью, паутинкой, затянувшей сердце — недоверие к себе.
А она бы и за это его простила.
Если из него вытянут адрес против воли…
Адская смесь любви и черного страха заставила его броситься на них, хотя это было абсолютно бессмысленно.
Его остановили ударом ноги.
Рухнув, Андрей заставил себя успокоиться. Обуздал взрыв эмоций, вызванный угрозами. Они угрожают, чтобы раскололся. И все. Семью только для того упомянули, потому что избиение ничего не дало.
Сам по себе он Богданову не нужен. Просто попал между молотом и наковальней. Им нужен Глодов. Его смерть отделяет Богданова от желанной цели. Говорить о нем рисково, но от семьи их нужно отвлечь.
— Я с Глодовым разбежался, — выдавил Андрей, когда его заставили встать и прижали к стене. Перед собой он держал нетравмированную руку, чтобы успеть отбить удар, если что. — Из-за того, что Исаева у него отбил…
— Зачем ему Исаев?
Андрей замешкался. Правду сказать страшно, но ведь снайпер мог расколоться и растрепать, что сам предлагал новую личность. Хотя вряд ли… Вряд ли.
— Не знаю точно… — он сплюнул кровь. — Мы работали, пока я Исаева не забрал. Хотел обратно ему продать. Мы созванивались, да я передумал.
— Почему передумал?
— Мутно было…
— Ты че врешь? — разъярился парень.
