6
0
— Ответь, ты же не спишь, — пробормотал он.
Лена не отвечала. Сжав губы, он сбросил звонок. Что, обиделась? Из-за того, что резко с ней поговорил, когда очнулась после операции? Лена-Лена…
Она другая.
Совсем другая — не такая, как Дина или девчонки, что он заводил порадовать себя коротким романом. Обычная теплая девушка с ласковыми руками, и домом, где его ждет. Терпит, если надо — даже боль, верит в него. Сильнее всего привязываются такие домашние девочки. Они умеют любить тихой, земной — почти вечной любовью. Как так вышло, что без любви, почти без чувств он начал беспокоиться о ней, думать, переживать. Как она стала частью его жизни против его воли?
Дверь скрипнула, и он поднял голову.
— Молчит, — сказал Руслан. — Попробуй ты.
Он и не заметил, что крики стихли. Мягко улыбнулся и спустился в подвал — с каждой проржавевшей ступенькой воздух становился холодней.
Исаев — избитый, окровавленный, сидел на стуле со скованными за спиной руками. Должны болеть. Ноги тоже связаны. Максим поднял глаза, как только он спустился. Немного мутные после пыток, но осмысленные. Взгляд был выжидающим, словно он безмолвно спрашивал: ну и что ты теперь сделаешь?
— Парни, сходите на перекур, — предложил Андрей охранникам.
Терпеливо подождал, пока те уйдут, и ударом ноги сбил Исаева вместе со стулом на пол.
Тот рухнул боком, сгруппировавшись — не ударился головой. Координация пока хорошая. Андрей обошел его, пытаясь обуздать злость. Чувства он любил контролировать, но стоило подумать, что этот ублюдок вытворял перед Леной, и ярость накрывала снова.
— Понял за что? — как ни пытался четко держать речь, а все равно поехала от избытка эмоций. Исаев не понял, то ли после падения поплыл, то ли чужую кашу во рту не разбирает.
Андрей поднял его за грудки и вытащил в центр комнаты, скрежеща металлическими ножками стула об бетон. Ночь впереди долгая. Никто не вмешается. Хочет — пытает, хочет — бьет за грешки.
— Я спрашиваю, — он говорил с паузами, максимально четко выговаривая слова. — Понял за что?
— За то, что вмазал тебе?
— Ты застал мою жену в душе.
Исаев вдруг рассмеялся, обнажив зубы. Между ними забилась кровь, кровавая улыбка выглядела безумной.
— Рассказала? — в отличие от него, даже с разбитым ртом снайпер говорил разборчиво. Сплюнул кровь на пол. — Успокойся. Я ее не трогал. Случайно увидел в душе, она у тебя красотка, а у меня бабы третий год нет…
Андрей не выдержал, и в этот раз, абсолютно хладнокровно, врезал по морде. У стрелка запрокинулась голова. Кровь с кисти вытер ему об футболку. На груди Исаева остался алый смазанный отпечаток.
— А я думаю — чего бесишься… — снайпер встряхнулся, пытаясь прийти в себя.
Этот удар не прошел зря: сфокусировать взгляд у него не получалось.
