5
0
Кроме того, хоть повторного инсульта пока ещё не намечалось, риск его появления возрастал с каждой минутой.
Асакура Джун сказал, что уже появились признаки нарушения кровообращения в мозге, но это были лишь предвестники будущей катастрофы. Пока что мозг питался нормально.
Но это только пока.
— Вот, Кацураги-сан! — Асакура протянул мне историю болезни, открытую на странице с назначениями.
Пациенту прокалывались препараты, которые стабилизируют кровообращение в головном мозге. Среди них не было никаких веществ, которые могли бы навредить другим органам.
А вот с дыхательной и сердечно-сосудистой системой всё обстояло иначе… Ингаляции от астмы, ясное дело, повышали и без того высокое давление, а также провоцировали дальнейший срыв ритма.
Таблетки из группы бета-блокаторов, которые лучше всего справлялись с повышенным пульсом, были запрещены из-за риска дальнейшего сужения бронхов. И проблема была далеко не в незнании лечащего врача — вовсе нет. Накадзима Хидеки подбирал терапию с умом. Просто других препаратов для лечения астмы банально не существовало. Как ни крути, а вред сердечно-сосудистой системе с их стороны нивелировать было почти невозможно.
Миямото Годжо был в сознании, но его состояние больше походило на агонию. Находясь в бреду, мужчина что-то невнятно шептал себе под нос.
— Есть какие-нибудь идеи, Кацураги-сан? — встревоженно спросил Асакура. — Мы давление ему никак сбить не можем. Половину препаратов ему нельзя, а магнезию мы капаем ему уже третий раз за сутки. Дальше так продолжаться не может.
— Асакура-сан, пишите всё, что я перечислю, и несите назначения медсёстрам. Пусть готовят все необходимые препараты! — воскликнул я.
Пока Асакура Джун искал ручку, я думал. Восстанавливать ритм Миямото с помощью мощных антиаритмиков уже слишком поздно. С момента срыва прошло более трёх дней, а значит, и эти препараты могут ему навредить. Придётся действовать стандартным схемами.
Переходить к терапии отчаяния.
— Готов, Кацураги-сан! — воскликнул Асакура, подбежав ко мне с ручкой.
— Дигоксином будем купировать фибрилляцию предсердий. Придётся давать его в больших дозах, иначе Миямото-сан точно не переживёт эту ночь. От давления дайте моксонидин. Попросите медсестёр, чтобы убедились в том, что пациент тщательно рассосал эти таблетки под языком.
Я перечислил дозировки препаратов, а сам тем временем продолжал изучать лёгкие Миямото. От ингаляционных лекарств для расширения бронхов отказываться нельзя. Придётся рисковать.
— Подавайте Миямото-сан кислород, — добавил я. — Кому-то придётся проследить, чтобы он дышал им всю ночь. Ингаляции, назначенные Накадзимой-сан, оставляем. Без них Миямото-сан придётся совсем туго.
— А что с эуфиллином? — спросил Асакура.
