Спасения нет

Он не различал слов, да и все равно они ничего не значили. Комната утопала в приятной темноте.

Клодетта взобралась к нему на кровать — голая, с всклокоченными волосами, придававшими ей эротичности и соблазнительности. Те части тела, что у него еще действовали, зазвенели в предвкушении, разогнав уютную сонливость.

— Я за тебя беспокоилась, — проворковала Клодетта. — Она вернулась. Ненавижу ее.

— Кто?

— Та женщина. Коровища из корпорации. Она здесь уже была. Сказала, что ты болен, а ты ведь здоров. Она уведет твоих друзей. Я слышала, о чем они говорят. Опять собираются что–то взорвать за деньги.

— Они с ней не пойдут.

В сознание прокрались мысли из времен до этой спальни, до Улета — что–то про доверие. Он провел несколько часов в тревожных размышлениях о Джад и кройдонском рейде, который та им подсунула, погубив Легион. Столько всего уже случилось, что опять рисковать было просто неправильно.

— Именно! — воскликнула Клодетта, набрасываясь на него с жадными поцелуями. — Я так и подумала. Потому и вызвала полицию.

— Что?

Тронд задумался, не принял ли он последнюю дозу полученного от Олли зеро–нарка — уж очень безмятежны были мысли.

— Полицию, малыш. — Поцелуи передвинулись ему на шею и за ухо, к самому чувствительному местечку на коже. — Их всех заберут. Тогда останемся только мы с тобой.

Она победно ухмыльнулась, стягивая простыню с его тела.

— А ты теперь никуда не уйдешь, так что будешь весь мой. Это так сексуально. Так идеально — как ты!

Тронд перевел взгляд на уродливые комья плоти и кости, наросшие у него на бедрах и животе, и ухмыльнулся.

— Достала ты меня."

"Найин выдал ему иконку Олли, и он активировал связь.

Часть домашней сети еще работала. «Уходите, — написал он, — едет полиция». Ему было приятно это сделать. Легион своих не сдает, даже когда от мира ничего не осталось. Клодетта оседлала его, медленно склонилась вперед. Опять поцелуи. Ее буйные волосы заслонили комнату и кровать. Он вдыхал все в себя, растягивая пьянящее мгновенье… потом она снова выпрямилась, в руках появились две полукруглые белые таблеточки.

— Вместе, — с прежней твердостью сказал он.

— Вместе, — благоговейно шепнула она.

Улет был по–прежнему хорош, он настроил нервы и нейроны на настоящий мир: тот, что прячется в потайных складочках другого, так жестоко пленившего его.

Лучше прежнего, потому что Тронд знал: возвращения к прежней далекой жизни не будет. Нарк растекался в крови с легкостью хорошего вина, выманивал из тела тонкую гармонию, позволяя слышать песню устремившихся к цели странно модифицированных органов. Конец вселенной впереди раскрывался завитком черного цветка, из него тянулись щупальца темноты, хотели его обнять. Созерцание апофеоза было чистым наслаждением.