Спасения нет

Опухоль, распространявшаяся от верхней части туловища, теперь так разрослась, что футболка лопнула, обнажив бледную кожу и выпуклые голубые вены. Поглощенная новообразованием шея превратила голову в короткий придаток тела, а само тело — в кривой костяной клин с четырьмя торчащими палочками. Олли понимал: это все, что осталось от конечностей Ларса, — бедренные и плечевые кости, топорщившиеся непристойными, нечеловеческими гениталиями, обернутые в бесцветную сморщенную кожу с пульсирующими венами. А его тупое, полунеандертальское лицо… Олли всхлипнул. Глазницы стали пустыми, затянутыми гладкой кожей кратерами над носом, приплюснутым, как его никогда не сплющивал ни один кулак, с зарастающими ноздрями, а рот открылся большим О — должно быть, в последнем изумленном вздохе.

Олли отвернулся и, безнадежно поскуливая, вывалился за дверь. В голове у него были бабушка и Бик — с изуродованными телами, приросшие корнями к полу. «Нет, еще нет. У них не так много К-клеток. Время есть. Полно времени».

Аднан, еще мокрый после душа, стоял под лестницей, обернув бедра полотенцем и держа в руках модную кожаную сумочку Клодетты.

— Ларс! — всхлипнул Олли.

— Знаю, дружище, знаю.

— Он… он…

— Да, я понял, понял. Я его уже видел. Что говорить, дурачина столько К-клеточных имплантов набрал, что наполовину из них и состоял. Ничего не поделаешь.

— Дерьмо!

— Мы ничего не можем сделать, да? Он пропал. Достался оликсам. Понимаешь?

— Я не могу. Мне надо идти.

— Олли! — Аднан встряхнул его. — Соберись! Мы же вроде как разобрались. Нам теперь о себе надо думать.

— Это что?

— Клодеттины крипжетоны. Я сумею их взломать. Я не Гарет, но тоже неплох. Ты же знаешь, да? Этим прямо сейчас и займусь. А тебе, дружище, надо в душ. Отмойся, найди, во что одеться. Держись, будто все нормально, это помогает. Потом подумаем с тобой, что делать.

Олли уставился на крипжетоны как на небывалое чудо. Да это чудо и было.

— Хорошо. Да, сейчас.

— Умница. А я суну что–нибудь в микроволновку. Еда еще осталась. Не помню, когда мы последний раз ели.

— И я не помню.

— Олли?

— Ага?

— Ты в порядке.

— Спасибо, Аднан.

Аднан понизил голос:

— Надо подумать, звать ли с собой Тронда.

Олли серьезно покивал:

— Понимаю.

«Ничего этого не будет. У меня теперь дело гораздо важнее»."

"— Последние из Легиона. — Аднан выдавил бледную улыбку и похлопал Олли по плечу. — Чтобы мы да не выбрались? Мы ни за что не пропадем.

— Верно, бля!

Хорошо, что он додумался влезть в душ. Олли помнил, что помылся, когда они явились в этот дом, а вот мылся ли с тех пор, сомневался.