Скелеты в тумане

Чтоб их медведь не обидел…

Филин опять заржал, а папа незаметно начал подтягивать к себе ружье, а мама – сковородку.

– Что молчишь, мужик? Думаешь? Правильно. Тебе есть о чем подумать. Только не долго. Я хоть и терпеливый, но обидчивый. Филя, дровишек подбрось. А то мне его морды задумчивой не видно.

Костер, было затухший, снова ярко разгорелся, заиграл на ветках ближних деревьев, заблестел злыми искрами в глазах Голландца.

– Мужик, ты что, тупой? У тебя тут баба, детишки голодные. Сердце за них не болит? Если мы их на сковородку посадим, а?

И тут вдруг из хижины что-то выскочило – в тельняшке до пяток, в папиной шляпе на затылке и с небольшим револьвером."

"– Стоять! – завизжало оно на весь остров, держа револьвер двумя руками и наводя ствол то на одного бандита, то на другого. – Руки за голову! – прямо как в боевике.

Все вскочили.

Но тут Алешка запнулся, наступив на подол тельняшки, и великоватая шляпа упала ему на нос, сведя видимость до нуля.

Однако он не растерялся… и открыл пальбу во все стороны.

Филин пригнулся, Голландец выронил ружье. Еще бы! Кто тут не растеряется, когда малый пацан жарит вслепую из револьвера – а ну как случайно пулю в лоб влепит.

Но все хорошее кончается, к сожалению, быстро – как патроны в барабане.

Голландец пришел в себя и потянулся за ружьем. А Филин бросился на папу, замахнувшись железякой. Папа отбил ее стволом ружья, которое уже было у него в руках, а прикладом врезал Филину в челюсть. Бандит рухнул.

И второй – тоже, так и не успев подхватить берданку. А мама с удивлением и грустью смотрела на отломившуюся ручку сковороды в своей руке.

– Ничего, – успокоил ее папа, – починим.

– Да, – сказал Алешка из-под шляпы. – Обязательно. Конечно. Прямо сейчас. Или завтра. Они всю рыбу сожрали?

– А ты молодец, Алеха, – похвалил его папа, вызволяя из-под шляпы. – Крутой парень. И появляешься всегда вовремя. Когда тебя не ждут.

– Да еще и босиком! – взвизгнула мама. – Сейчас же обуйся!

– Я и без штанов, – буркнул Алешка и пошел обуваться.

– А ты… Тебя… – Папа долго ничего не мог сказать маме, только смотрел на нее – так он был восхищен ее мужеством. Наконец нашелся: – Я тебя, моя родная, в жемчуга одену!

– Лучше в соболя, – засмеялась мама сквозь слезы.

В это время застонал Филин.

– Так, – сказал папа, – еще немного грязной работы.

Он выдернул у бандитов ремни из брюк и крепко связал им руки. А потом растащил подальше друг от друга. Взял ружье и подошел к лежащему на земле Филину. Тот уже пришел в себя.

– Где наша лодка? – спросил его папа.

– В шестом вагоне, – проворчал не совсем еще врубившийся Филин.

Папа безжалостно пнул его ногой в бок.

– Она там, – торопливо забормотал бандит, – она вся в целости, за Горячей скалой, знаешь ее?

Папа не ответил и пошел к Голландцу.