Скелеты в тумане

 – Голодный…

Мама положила сковороду и сказала:

– Так спускайтесь. К нашему столу.

– Не могу, милая. Застрял навеки. Радикулит меня схватил.

– С радикулитом только по деревьям лазить, – проворчал папа. – Надо спасать деда.

– Сам залез – пусть сам и слезает, – сгоряча сказал я.

Но деда надо было снимать с дерева. А как?

Папа перекинул через сук соседнего дерева веревку и один конец дал Алешке:

– Залезай к Акимычу и обвяжи его под мышками.

– А чтой-то я полезу? – с набитым ртом возмутился Алешка.

– Малец! – завопил обиженный дед. – А тельняшку тебе кто подарил свою любимую?

– Ладно уж, – согласился Алешка. – Только она мне все равно велика.

– Подрастешь! – заверил дед. – Давай, залезай! Сил больше нет – маюсь. – И он снова жалобно застонал: – Голод одолел, однако.

Когда Алешка обвязал Акимыча вокруг пояса, мы уговорили деда расстаться с деревом. И он повис на одном конце веревки, как мешок с картошкой, а мы вчетвером держали другой конец и потихоньку его опускали.

Дед приземлился прямо возле стола.

Потирая поясницу, он сел, прислонившись к дереву, и рассказал, что с ним произошло.

Оказывается, он собрался к нам в гости и приплыл на своем «пароходе». Когда убедился, что нас в лагере нет, ничего умнее не придумал, как забраться на дерево, чтобы «пошутить, дай, думаю, попугаю вас, как заору, вы как подскочите», здесь его и схватил радикулит.

Слезть без помощи Акимыч не мог, сидел, как старый и глупый ворон на суку, да еще и проголодался. А как мама оладьи на стол поставила и «дух евойный до меня поднялся», тут он и застонал.

Деда накормили, дали ему лекарство, и он повеселел. Стал расспрашивать, как мы отдыхаем, что повидали, куда собираемся. И среди прочего посоветовал «сходить на Дикой остров, тама шибко интересно». И стал врать, что с острова идет на берег «подземельный» ход. И чего только там нету: «и шкилеты на каждом шагу, и кандалы с цепями», и всякие другие музейные редкости.

Алешка слушал его, открыв рот, так что даже ему туда комар залетел. Папа посмеивался. А мама спросила:

– Акимыч, а как у вас тут с речным жемчугом? Водится еще?

– Не найдешь, милая, – огорчил ее дед. – Речка больно грязная стала от промышленности, не выживает раковина. – Помолчал. – Но, однако, если хорошо поискать…

Мама посмотрела на папу. Папа приложил руку к сердцу: поищу, мол, милая.

Мы очень устали за день и стали собираться спать. Дед ни за что не согласился лечь в палатке, сказал, что будет лечиться на свежем воздухе. И стал командовать: меня послал на «пароход» за одеялом, а всех остальных заставил ломать ему лапник.

Не соскучишься!

Потом дед разгреб угли, разложил на них камни, а на камни начал укладывать лапник.