5
0Но тебе стоит быть осторожной, Селеста! То свечение, пусть довольно незаметное, оно все-таки есть, поэтому тебе нужно избегать прямых солнечных лучей. К тому же я не знаю, какая магия у тебя проявится и что за дракона ты призовешь.
- Я тебя ненавижу! – вновь воскликнула Селеста.
- Однажды ты меня поймешь, – пожала плечами мать. – Когда полюбишь сильнее жизни.
…Но ни о какой любви не шло и речи.
Селеста стояла на краю скалы и смотрела на морскую гладь, думая о том, что написал ей отец… Рон Делавей, а не какой-то приблудный нари, которого повстречала ее ветреная мама на песчаном пляже Найрена.
Именно Рон Делавей с детства внушал Селесте мысль, что они – высшее сословие, гордость и кровь Арвена, поэтому заслуживают лучшего.
Теперь же выходило, что она – дитя незнатной женщины, чье состояние промотал знатный муж в первые пару лет после женитьбы.
И еще нари. Полурыбы, получеловека – как их с отвращением называли люди.
Выходило, что она тоже… полурыба.
Селесте захотелось закричать от отчаяния, а затем броситься в море со скалы. Но она подавила эту глупую, сиюминутную слабость.
Вместо этого пробормотала сквозь зубы ругательство, развернулась и направилась по мощенной плитками дорожке вниз. К лазарету Академии Драконов, в котором третий день подряд пребывала Шанайя Гордон.
Та, которую ей предстояло заставить замолчать навсегда, как и велел Селесте ее отец – лорд Рон Делавей.
Глава 5
Сознание ко мне возвращалось медленно, словно с большим трудом пробивалось сквозь плотную завесу тумана. Но я все же пришла в себя, а затем почувствовала, что лежу в мягкой постели, укрытая одеялом, и все вокруг пахнет чем-то… лекарственным.
Затем я попыталась открыть глаза, но тут же снова их закрыла. Потому что в них сразу ударил яркий солнечный свет, похоже, льющийся из приоткрытого окна.
Но сознание к этому времени вернулось ко мне в полной мере, а заодно оно принесло с собой ощущение безмерной слабости во всем теле.
Словно я не ела несколько дней подряд и все это время брела по пустыне, пока не упала и не очнулась… в незнакомой мне постели.
Но я упрямо попыталась пошевелиться, почувствовав, что руки словно налиты свинцом.
- Помедленнее! – раздался незнакомый мужской голос. – Вы три дня пролежали без сознания, мисс Гордон, так что советую приходить в себя без резких движений.
Я вновь открыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд на говорящем. Рядом с моей кроватью – а я лежала в мягкой постели, укрытая одеялом, в просторной и залитой солнцем комнате…
Так вот, рядом со мной сидел на стуле пожилой мужчина с внимательными глазами, одетый в белоснежное одеяние.
Целитель, догадалась я, увидев вышитый у него на груди символ Чаши и Сердца. Затем до меня дошел смысл его слов.
- Как это, три дня? – неверяще прошептала я.
