13
0
Наверное, я смогла бы унести и сумку, и мешок с вещами, но, как назло, заныло плечо, и помощь была очень кстати.
— В общежитие меня не пустят, но до двери донесу. — Прежде чем я успела пикнуть, Алек отобрал у меня и мешок.
— Не стоит, я сама…
— Уймись, — отмахнулся он. — Помнишь, что я говорил? Ты больше не в приюте, так что не отказывайся от помощи.
Я тихонько вздохнула, чувствуя себя неожиданно неловко. Но не отбирать же у него свои вещи?
— А зачем в библиотеке ремень? — спросила я, чтобы сменить тему.
— Пороть нерадивых учеников.
— Да ладно! — опешила я.
Алек кивнул, но долго серьезную мину не удержал, заржал.
"— Для учебников и тетрадей. Складываешь в стопку, перехватываешь ремнем, свободный конец наматываешь на руку. Очень удобно. Заодно и засветить можно… навязчивому кавалеру.
— Ну хватит уже! — взмолилась я.
— Не-ет, — протянул он. — Я не злопамятный, просто злой и с хорошей памятью. И припоминать буду долго.
Я ругнулась себе под нос, а Алек снова рассмеялся.
По дороге в общежитие он показал мне столовую — изящный павильон, скрытый среди деревьев.
— Слева от входа зал для богатеньких, справа — для простых, не перепутай, — добавил он.
— Не перепутаю.
Вот и все пресловутое равенство. Видимо, эта мысль отразилась у меня на лице, потому что Алек пояснил:
— Ничего, конечно, страшного не случится, если ты сунешься с талонами туда, где только за деньги кормят, подавальщицы подскажут, но кто-нибудь вроде того гов… самовлюбленного типа, с которым ты сцепилась, может и съязвить. С одной стороны — разбитый нос, с другой — дисциплинарная отработка, тебе это надо?
— Откуда ты знаешь про того типа? — спросила я.
Дисциплинарная отработка? Декан ничего не сказал.
Алек фыркнул.
— Да уже весь боевой знает. И международники тоже, говорят, их декан рвет и мечет. Он все твердил, что международник — это человек, который не выронит из глаза монокль, даже если подкрасться к нему и пнуть под зад. А тут — драка. Одна радость: первокурсник, и учеба еще формально не началась.
Я ругнулась себе под нос: угораздило же прославиться в самый первый день!
— Да ты не переживай. — Алек хлопнул меня по плечу, по счастью, здоровому. — Одной сварой больше, одной меньше.
— Почему? — не поняла я.
— Потому что из-за их решений нам приходится умирать, я так думаю. Хотя вслух международники говорят про нас, мол, сила есть, ума не надо, а мы про них — что они изворотливые лицемеры. В общем, теплые и дружественные отношения… Вот мы и пришли.
Он выудил из кармана лист бумаги.
— Переписал для тебя расписание на завтра. В первые недели все будут утрясать, так что пока только на день, на послезавтра сама посмотришь.
