13
0
Вдруг провел пальцами там, где должно было быть веко, движение выглядело привычным, словно он повторял его бессчетное количество раз. Интересно, почему он не свел шрамы? Магия это может. Хотя, если глаз потерян, новый все равно не вырастет…
— Нравится? — вдруг резко спросил он. — Вот в это превратится твое хорошенькое личико рано или поздно. Если до того к праотцам не отправят.
— Я намерена дожить до тех лет, когда оно в любом случае перестанет быть хорошеньким, — пожала плечами я.
И все же что-то в его словах зацепило — старость неминуема, но раны… Как ни стыдно мне было, но взгляд сам тянулся к лицу декана, разглядывая бугры и провалы рубцов.
— Останешься на боевом — не доживешь. — Он хлопнул ладонью по столу. — Садись.
Я опустилась на место для посетителя. Декан положил передо мной лист, поставил чернильницу так резко, что капля выплеснулась на полированную поверхность стола.
— Бери перо. Пиши.
Я не стала спрашивать, откуда он знает о моей грамотности — наверняка в сопроводительных документах, что посылали в приемную комиссию, что-то такое было."
"— Господину ректору императорского университета Улиссу Террилу.
Я подняла взгляд.
— Пиши-пиши, — кивнул он.
Пришлось снова склониться над бумагой.
— Прошу перевести меня с боевого факультета на факультет бытовой магии.
7
Я снова подняла голову. С замершего пера на бумагу упала клякса.
— Раз-зява, — рыкнул декан. — Ничего, ректор привычный. Пиши, чего замерла.
— Не могу, — выдавила я, пытаясь понять, что происходит.
— Писать разучилась?
— Да, вы правы, надо называть вещи своими именами. — Я поднялась из-за стола. — Я не буду дописывать это прошение.
— Будешь.
Я покачала головой.
— Я поступала на боевой факультет. На нем и останусь.
— «Поступала на боевой», — передразнил он. — За тебя платит корона, и не тебе решать, на каком факультете учиться, а руководству университета.
Я начала лихорадочно вспоминать соглашение об обучении. Барон Аллеманд, хозяин приюта, был так добр, что подробно объяснил мне значение каждого пункта, переведя с зубодробительного юридического языка на понятный. Потом заставил перечитать еще раз и убедиться, что я действительно все понимаю, и только после этого разрешил подписать.
«Всегда читай, что именно ты подписываешь, — несколько раз повторял он тогда. — Все, до последней запятой. Неважно, сколько времени это займет. Не понимаешь что-то — не подписывай, пока не разберешься. Если тебя торопят — значит, наверняка есть подвох».
— Будьте добры, напомните мне пункт соглашения, в котором указано, что…
Я покопалась в памяти, перебирая заковыристые формулировки, и все же решила говорить как понимаю.
