13
0
— Еще всегда — и на всех факультетах — есть те, кто не справляется с учебой или обнаруживает, что на самом деле хотел совсем не того.
Родерик снова замолчал, будто задумавшись, и я опять не стала его расспрашивать.
— Словом, нет ничего удивительного, что среди этих отсеявшихся кто-то просто собирает вещи и исчезает, никому ничего не сказав. Но почему-то каждый раз это случается в первый месяц учебы. Каждый раз пропавший — тот, кто учится по императорскому гранту или приехал из какой-нибудь дальней провинции. Словом, человек, которого никто не хватится.
— Но это выглядит логично. Если человек не успел ни с кем завести дружбу, то и прощаться ему не с кем. Как тот же Конрад. Вечером запил, утром проспался, огляделся и решил, что вовсе незачем вставать ни свет ни заря, чтобы скакать голым по улице…
Родерик расхохотался.
— Не голым. Полуодетым.
— Знаешь, для меня невелика была разница, — буркнула я, заливаясь краской.
— Ты так мило краснеешь. Ради этого стоит проснуться ни свет ни заря и раздеться."
"Родерик склонился ко мне, отвел с моей щеки прядь волос, заправляя за ухо и шепнул:
— Может быть, даже совсем.
— Что ты несешь! — Я прижала ладони к горящим щекам.
— Дразню тебя. — Родерик широко улыбнулся, но, к радости моей, продолжать тему не стал. Снова посерьезнел. — Ты права, это выглядит логично — если человек ни с кем не сдружился, то и прощаться не будет. И искать его не станут. Он может даже вещи бросить, если всерьез загулял или решил, что они не стоят возни. Может быть, я ищу в темной комнате черную кошку, которой на самом деле и нет. Но я очень не хотел бы, чтобы ты оказалась среди тех, кто покинул университет, не попрощавшись.
31
— Да кому я нужна? — пожала я плечами.
— Мне, — неожиданно серьезно ответил он.
Я смутилась окончательно, потупилась, не зная, что ответить. Не может же быть, чтобы он всерьез.
— Я не смогу все время сопровождать тебя, — продолжал Родерик, будто не заметив моего замешательства. — Но очень прошу, постарайся не ходить одна.
— Постараюсь, — выдавила я, так и не решив, верить ли ему. Может, он меня разыгрывает. Или вешает на уши лапшу, чтобы казаться значительней.
— Вот и хорошо, — совсем другим тоном произнес он и добавил: — Ты точно собираешься в библиотеку? Обычно после первого занятия домашек нет.
— Точно. — Я вздохнула. — И вечером я не смогу с тобой встретиться.
— Рейт? — догадался он.
Я кивнула.
— Тридцать часов в столовой.
— Получается, у тебя не будет свободных вечеров до самого посвящения, — задумчиво произнес Родерик.
— Посвящения?
— В студенты, вечер для первого курса.
