Сильнее меня

— Чтобы вас не покалечили, может быть?! — цедит он, но прерывается. — К тому же, это я, кажется, отвлёк вашего ассистента."

"То, что он признаёт это, становится для меня неожиданным “во-вторых”.

А в третьих…

Его лицо слишком близко. И я вдруг думаю — как думала раньше, — что оно невозможно притягательное. Просто до сумасшествия. Горящие глаза в вернувшемся свете дня кажутся светлее и теплее. Плотно сложенные губы — особенно мужественными. И его руки опаляют тело даже сквозь ткань платья. Они так крепко, надёжно держат, что вырываться кажется глупым.

И ненужным. Я не хочу. Смотрю в тёмные глаза с длинными ресницами, пока в груди всё трепещет. Во рту, в животе разливается сладость. Я хочу прикоснуться к этим губам — жёстким, но таким красивым.

Девушке, которую Траяр Шер признает достойной, определённо повезёт.

Рука поднимается сама. Мои пальцы, подрагивая, тянутся к подбородку мужчины. Я могла бы ему понравиться. Поцеловать его — и забыть про плохие первые впечатления.

— Л-леди Эларин, простите! Я виноват…

Голос Кая врывается в сознание, пробуждает.

Что я творю?!

Успеваю убрать руку за секунду до того, как совершу непоправимое. До того, как прикоснусь к Траяру Шеру. Осознание буквально хлещет меня по щекам, развеивает дурман. Окатывает холодом, сбивая жар, пытается привести в чувства.

— Всё в порядке, — даже мой голос звучит неправильно. Низко, как-то почти томно.

В глазах Траяра пляшут огни. Он неровно дышит, будто тоже оценил нашу близость.

— Отпустите, — прошу я.

Мне нужно вырваться.

Прийти в себя.

Горячие руки разжимаются медленно. Ноги всё равно слабые, но я заставляю себя сделать шаг назад. И понимаю, что это мучительно: мне жаль, что изящные пальцы не задержались на моих плечах, не скользнули на шею. Что пленяющий жар и сладко-морозный запах отдаляются.

— Я скажу господину Нейману, что мы закончили, — выдыхаю быстро.

— Я сам скажу. Посидите, придите в себя, — голос у Траяра тоже странный.

— Нет, мне нужно… спросить у него кое-что.

Я делаю ещё шаг, срываюсь с места и почти бегу сообщать хозяину дома новости.

Едва слышу, что он говорит мне в ответ, едва оцениваю его облегчение. Выдержав минуту, прошу показать мне ванную. Когда он вежливо предоставляет удобства, запираюсь в небольшой комнате — здесь даже нет водопровода, только умывальник по старинке, но мне плевать.

Вода есть, и это главное — я смачиваю в ней ладони, прикладываю холодные руки к щекам.

Что это было?

Я ведь не могла смотреть на Траяра Шера безумными глазами. Не могла думать, что он восхитительно красив, не могла его совершенно бесстыдно… хотеть! Но отголоски чувств ещё витают надо мной — стоит вспомнить, и меня окутывает смесь стыда, желания и паники.

Я представляюсь невестой Лаэма.

Я пошла на это ради своей семьи. Родных.