Шумерский лугаль

Скорее всего, это было не так, но высокий смысл пока не доходил до меня, тупого. Отдельно располагалась более высокая и широкая платформа, на которой была целая овчина, сложенная вдвое, видимо, место преподавателя. Привычная для меня школьная доска отсутствовала. Зато была ниша с деревянными полками, на которых лежали стопками глиняные таблички и несколько тростниковых палочек, а рядом стоял пучок розог — главное средство для запоминания и усвоения знаний. Свет давала масляная глиняная лампа, заправленная, судя по вони, рыбьим жиром.

Уммия занял место преподавателя, а мне указал на расположенное напротив одинарное. Наверное, место любимого ученика. Или стукача, если это не одно и то же. Оно было низковато для меня, колени задирались вверх."

"— Когда-то я сидел на твоем месте и изготавливал первую тростниковую палочку с прямоугольным срезом. Годы учебы пронеслись быстро. Как лучшему ученику, мне предложили остаться в эдубе. Сперва был ответственным за рисование, потом за шумерский язык, за счет, инспектором, следящим за дисциплиной, большим братом и через двадцать восемь лет стал уммией, — начал Убартут и продолжил иронично: — Мои менее способные одноклассники заняли должности во дворце и храме, и теперь я иногда вынужден просить у них помощи!

Дальше он многословно и очень подробно перечислил, чего и как мог добиться выпускник шумерской школы, без окончания которой путь наверх мог проделать только очень одаренный человек, которому, как выразился уммия, улыбались бы боги. Путей было несколько. Неудачники устраивались к богатым землевладельцам писарями, счетоводами, управляющими или помогали родителям. Более удачливые, имеющие связи, оказывались в администрации или армии энси или храма, становились священниками или, на худой конец, преподавателями в школе. Обычно верховными жрецами храмов назначались родственники энси, обязательно получившие образование, но не обязательно в школе, а вот до поста главного администратора (санги) можно было дослужиться, только пройдя предыдущие ступени, коих имелось немало. Храм представлял собой не только духовный центр. Он был еще и крупным по нынешним меркам хозяйственным субъектом. У храма имелись свои земли, виноградники, сады, пастбища, рыбацкие лодки, морские суда, пекарни, пивоварни, винодельни, маслобойни, давильни, оружейные, ткацкие и обувные мастерские, охранники, надсмотрщики, наемные рабочие и рабы… Часть этого хозяйства отдавалась в аренду или на кормление чиновникам храма, возглавляемых сангой. Как ни странно, должность санги родственники энси не имели права занимать.

Монархия у них была очень ограниченной. Энси был исполнительной властью.