Шумерский лугаль

Только я собрался отдохнуть от трудов ратных, как Итхи нагрузила меня новой проблемой:

— Меркара пора женить.

— И ты уже подобрала невесту? — спросил я, потому что нужда в женитьбе сына возникает, когда какая-то девица приглянулась матери.

— Приезжали жрецы из Уммы, рассказали, что у энси Энкале есть дочь на выданье, очень красивая девушка, — рассказала Итхи.

Дочери энси по определению красавицы. Оставалось убедить в этом жениха.

Я позвал Меркара и сказал ему:

— Пора тебе жениться. Есть кто-нибудь на примете?

— Нет, — без колебаний признался он.

— Тогда съезди в Умму, поговори с энси Энкале. Якобы до меня дошли слухи, что горожане начали мутить, пытаться освободиться от моей власти, — предложил я, не сомневаясь, что смутьяны обязательно найдутся. — Заодно посмотри его дочь. Если понравится, станет твоей женой.

— Если надо, я и без смотрин женюсь на ней, — заявил Меркар.

Видимо, мать проинструктировала его. Итхи, все еще рабыне, хотелось понадежнее закрепить социальный статус сыновей.

— Острой необходимости нет. Дочек энси много, и их отцы с радостью породнятся со мной. Не понравится эта, поедешь в гости к Энтене, а по пути посетишь города на реке Дияле, посмотришь тамошних девиц, — сообщил я.

Через неделю Меркар отправился в Умму, где застрял надолго. Шагшаг, дочь энси Энкале, и правда оказалась красавицей. По крайней мере, так считал мой старший сын. Между городами сразу забегали гонцы с табличками, на которых обговаривались калым за невесту и ее приданое. Обе стороны были не против брака, но надо ведь соблюсти обычай. У шумеров принято считать, что короткие переговоры — короткий брак. Есть множество обратных примеров, включая мою женитьбу, но это якобы те самые исключения, которые подтверждают правило. Через три недели в Умме состоялась свадьба, после чего молодые поехали в Гирсу. За невестой дали поле возле него, что я счел знаком судьбы и назначил старшего сына правителем этого города.

81

В конце зимы умер верховный жрец Гирнисхага. Долго крепился, надеясь дотянуть до начала навигации и отправиться в Дильмун, но силенок не хватило. Он хорошо послужил мне, приучив лагашских жрецов почитать власть энси, поэтому я приказал устроить Гирнисхаге царские похороны. Для этого на кладбище вырыли яму длиной метров девять и шириной два с половиной. С одной стороны в яму вел пологий спуск, а у противоположной соорудили арочный склеп из обожженного кирпича, в который и положили труп Гирнисхаги, завернутый в голубую льняную материю. Рядом с ним заняли места два его пожилых раба и два музыканта, арфист и лирист, решивших вместе с хозяином отправиться в царство мертвых и там продолжить служить ему.