Шумерский лугаль

Их было тринадцать. Наверное, по одному от каждого колена Израилева, если они уже существуют. Все в возрасте под пятьдесят, в шерстяных набедренниках из серой грубой шерстяной ткани и босые. Уверен, что специально вырядились так бедно, чтобы вымолить уменьшение дани. В Ур их сородичи приходили разряженными, как проститутки на чужой свадьбе. Только у одного имелось украшение — на шее серебряная цепочка шумерской работы с медальончиком в виде головы быка, смотрящей вправо. Загорелые тела густо покрыты, особенно на груди, черной растительностью. У шумеров волосатость пожиже будет. В руках посохи из какого-то корявого дерева. Я бы решил, что из саксаула, но он хрупок для посохов, не огреешь от души приятного человека. Я встретил переговорщиков, сидя на шезлонге. Пусть смотрят сверху вниз на своего победителя, тешат самолюбие и унижаются одновременно.

— Мы пришли к тебе договориться об обмене, — начал обладатель серебряной цепочки с медальоном.

— О каком обмене?! — наигранно удивился я. — Сперва пригоните ослов, а потом будем говорить о всякой ерунде!

— Мы и хотим заплатить дань твоим родственником Мескиагнунной, — нимало не смутившись, продолжил он.

— Повторяю еще раз: сперва ослы, а потом будем говорить об обменах! — продолжал я гнуть свое.

— Если ты не захочешь его выменять, мы убьем твоего родственника, — пригрозил семит.

— Он родственник моей жены, а не мой. У моего народа родственники жены не считаются родственниками мужа, но его родственники — и ее тоже, — проинформировал я. — Так что можете его убить — и я стану правителем Ура.

— Это твое последнее слово? — грозно произнес кочевник с цепочкой.

— Да, — ответил я и махнул кистью левой руки от себя — жест особого презрения: — Пошли вон! Времени у вас до вечера. Не будет ослов, завтра утром пойду добивать вас."

"Переговорщики попытались сказать мне что-то еще, но проинструктированные мной копейщики быстро оттеснили их, а потом проводили за границу нашего лагеря.

К обеду пригнали табун из шести сотен ослов и диких лошадей. Вместе с ним прибыли и два других переговорщика, лет сорока и одетые в набедренники из выбеленной ткани, но тоже босые. Мой секретарь пересчитал животных. Несмотря на то, что кочевники считать не умели, странным образом не ошиблись. Было ровно шесть сотен непарнокопытных. Когда проверка закончилась, я объявил кочевникам, что могут спать спокойно, завтра уйду в Лагаш.

— Мы хотим освободить из плена своих соплеменников. Готовы отдать за них твоего родственника Мескиагнунну, — предложили они.

— Одного за пятьдесят — это маловато. Мескиагнунну за десятерых, а за остальных по ослу или три барана, — сказал я.

Трофейные бараны съедались как-то слишком быстро. Такими темпами нам не хватит свежего мяса до Лагаш.