Шумерский лугаль

Одни хотят, чтобы правил ты, другие позовут Гильгамеша, третьи захотят кого-нибудь из своих, никак не связанного с нашим родом. Кто-то распускает слухи, что наш род проклят: отец и Ааннепадда погибли, Мескиагнунна в плену… — тихим голосом и с жалобными нотками сообщила Иннашагга.

— Я его выручу, а он опять послушает жену и попадет в плен, — возразил я."

"— Не послушает, — заверила жена. — Мама сказала, что заставит Мескиагнунну взять вторую жену, если Рубатум родит девочку. Если вторая родит сына, Рубатум отправят к брату.

Отравить или придушить ребенка от другой жены — любимая игра шумерских женщин. Впрочем, бывают исключения в лучшую сторону. Итхи вроде бы относится к сыновьям Иннашагги, как к родным. Может быть, потому, что городов у меня пока больше, чем сыновей, на всех хватает.

— Хорошо, скажешь матери, что на днях отправлюсь в поход, попробую освободить Мескиагнунну, — пообещал я.

Шастать по раскаленной полупустыне — не самое приятное дело, но на что только не пойдешь, лишь бы выпроводить тещу.

70

Поднимая пыль, воинская колонна движется по холмистой местности с жидкой растительностью разных оттенков желтого цвета. Здешние места видят зелеными растения только ранней весной. Паводок сюда не добирается, поэтому желтеет все уже к середине апреля. При всем при этом здесь много всякой живности, в основном мелкой. Покрупнее разбегается от нас в разные стороны. Как и семиты. Они всегда на пол дневного перехода впереди нас. Сражаться не хотят после небольшой стычки, случившейся шесть дней назад, когда мои лучники, за пару минут и не потеряв ни одного человека, выкосили два десятка семитских пращников.

Я смотрю на солнце, которое уже присело нижним краем на горизонт, и отдаю приказ:

— Спускаемся в ложбину и останавливаемся на ночь.

Разведчики доложили, что на дне ложбины бьет родник и течек ручеек. Семиты не засыпают родники и колодцы. Уверены, что мы и так скоро уберемся отсюда. Глядя на унылые лица моих воинов, в это не трудно поверить.

Примерно через час возвращаются передовые дозоры и докладывают, что наши враги встали на ночевку, как только заметили, что это сделали мы. Они гонят много скота, который быстро устает и нуждается в пропитании. Раньше эти стада паслись порознь, травы им более-менее хватало, а теперь собрали в одно большое и гонят каждый день. Передним удается схватить что-нибудь на ходу. Задним приходится глотать пыль. Кормятся только ночью, но на всех не хватает, поэтому в последние дни мы все чаще натыкаемся на павших ягнят и козлят, с которых не всегда успевают снять шкуру.

Мои воины разжигают костры, чтобы запечь туши овец и коз, которые отбились от стада и были догнаны и убиты нашими колесничими. Возле ручья давка.