Шумерский лугаль

Сложен дом из камня, одноэтажный, с плоской крышей, без окон, дверной проем арочного типа, низкий и узкий, завешен куском бычьей шкуры. Когда входишь в дом, в нос шибает сильная вонь, смесь самых разных запахов. Самое интересное, что одинаково воняет во всех домах деревни. Во дворе легче дышится. Здесь воняет только гарью из открытого очага и овечьим пометом из кошары. Ни овец, ни кур, ни какой-либо другой живности в деревне нет. Жители увели и унесли всех с собой вместе с ценным барахлом. Они знают, что в деревне все будет разграблено, разрушено и сожжено, как в тех, через которые мы прошли раньше. Генерал Ермолов гордился бы мной.

Передо мной стоят три старых гутия. У всех троих волосы на голове и бороды длинные и седые. Узкие лица с загорелой, темно-коричневой кожей, черными глазами под седыми кустистыми бровями и длинными носами. У одного нос в красных прожилках, как у конченого алкаша. Кстати, алкоголиков пока не встречал ни разу. Спиртные напитки сейчас слишком слабые, надо хлестать ведрами, чтобы допиться до синьки. Да и стоят немало. Не у каждого хватит денег. Одеты в набедренные повязки из беленой шерстяной ткани и кожаные жилетки, зашнурованные спереди. Оружия нет, только посохи простенькие, без резьбы и лака. Старики смотрят на меня с тем равнодушием, которое появляется, когда смерть уже не кажется наказанием.

Доев очередной плод инжира, я перечисляю условия, на которых прекращу карательную экспедицию:

— Каждая деревня даст по одному мальчику из влиятельной семьи в заложники. Они будут находиться в Эшнунне или любом другом городе. Если вы опять нападете на земли Калама, заложники будут повешены.

Смерть через повешение считается у горцев позорной. Так расправляются только с клятвопреступниками и насильниками, причем последних сперва вешают вверх ногами за причинное место, а когда оно оборвется, за шею."

"— Каждый год каждая деревня будет отправлять мне на круглом судне из новой бычьей шкуры кипу вычесанной, овечьей шерсти, — продолжаю я.

Камни возить отсюда на легких суденышках тяжко, а больше с гутиев брать нечего.

— Если я не получу дань до осеннего равноденствия, приду сюда и продолжу уничтожать ваши деревни. Остановлюсь только тогда, когда в этих местах не будет ни одного гутия. Здесь поселятся мои союзники эламиты, — заканчиваю я.

Эламиты, конечно, те еще союзники, но для припугивания сойдут.

— Мы согласны, — коротко произносит старик с носом алкоголика.

— Я сейчас пойду в Эшнунну и подожду там две недели, пока вы соберете и доставите туда шерсть за этот год и заложников, — ставлю их в известность. — Поторопитесь, чтобы у меня не было повода вернуться сюда.

Старики молча кивают, разворачиваются и неторопливо выходят со двора.